09:11 

Дело № 21. Золотая богиня

Нюшка Дантес


"ЗОЛОТАЯ БОГИНЯ" (ч. 3 ст. 30 п. "з" ч. 2 ст. 105 - покушение на убийство из корыстных побуждений, ч. 1 ст. 164 - хищение предметов, имеющих особую историческую или культурную ценность)

Археолог обвиняется в покушении на убийство своего коллеги и в хищении золотой статуэтки. По версии обвинения, подсудимый выкрал бесценную находку из палатки профессора и ею же ударил пострадавшего по голове. Защитник доказывает, что некоторые свидетели сознательно вводят суд в заблуждение. Кто сделал древнюю богиню орудием злодеяния? Какие тайны скрывают участники экспедиции?

Информация к размышлению:
Судья - Юмурджакова Динара Муратовна, 36 лет. Из мифов народов мира особенно любит античные.
Прокурор - Горчаков Артур Борисович, 41 год. Добился обвинительных приговоров по трём делам о контрабанде.
Адвокат - Яркин Аскольд Владимирович, 46 лет. Оставил детскую мечту стать археологом, лишь окончательно решив поступать на юрфак.

Март 2010 г.

За месяц до судебного заседания...
Следственный изолятор. За некрашенным столом сидит Яркин, а напротив - его подзащитный Филипп Симкович. Это молодой мужчина лет под 30, худой, подвижный, в больших квадратных очках. Он небрит и выглядит неважно.

Яркин: Что-нибудь передать Игорю с Мартой?
Симкович: Они ведь, наверно, за меня переживают?..
Яркин: Главное - нос не вешайте. Дело хоть и непростое, но я всегда говорил - безвыходных положений не бывает.
Симкович: Мне вот одна мелочь покоя не даёт. Понимаете, я же её сам из земли вынимал и каждую царапину помню. А когда мне следователь её показывал - вот убейте, не могу объяснить... начистили её, что ли?
Яркин: Начистили? Хм, это чертовски любопытно. Надо будет поговорить со следователем.

Спустя примерно неделю.
Открытый бассейн в городском спортивном комплексе. По крайней дорожке неторопливо плывут двое мужчин: Яркин и помощник детектива Витя Вихров.

Яркин (переворачиваясь на спину): Витя, я всё хотел спросить: вам не приходилось недавно слышать фамилию Лицитис?
Вихров: Знакомая фамилия. Точно - актёр такой есть, он ещё в продолжении "Мушкетёров" играет.
Яркин: Что актёр, я и сам знаю. Я про другого Лицитиса, который должен был приезжать сюда прошлой осенью. Я точно помню, что слышал эту фамилию от вас, ну, или от Белова.
Вихров: Так я же тогда под подпиской сам был. А вообще да... Это случайно не в тот раз, когда через три дня контракт расторгли, вроде как человек пропал и сам нашёлся?
Яркин (почти нараспев): Сам пропал и сам нашёлся. По крайней мере, кое-что проясняется... Нет, честное слово, вода прекрасно действует на мозги! (Ныряет)

День судебного заседания.
Солнечное, непривычно ясное после долгой зимы утро. Может быть, именно первое весеннее солнце вселило надежду в подсудимого Симковича - входя в зал под конвоем, он выглядит спокойным и уверенным. Из первого ряда на него ободряюще смотрят Никита Медведев с женой: всё-таки Симкович, близкий друг двоюродного брата Марты Игоря, им не чужой. Яркин негромко даёт ему последние наставления. За этой сценой с агрессивным видом наблюдает сидящий рядом с прокурором потерпевший Волохов. Ему, в отличие от Симковича, явно не хватает интеллигентности. Откровенно говоря, только седая борода, маскируя его внушительную нижнюю челюсть, избавляет его от полного сходства с булгаковским Шариковым. С опозданием входит Горчаков, и почти сразу за ним - Верховцева.

Верховцева: Прошу всех встать! Суд идёт.

Входит Юмурджакова.

Юмурджакова (проходя за судейский стол): Здравствуйте, прошу садиться. Слушается уголовное дело по обвинению Симковича Филиппа Яковлевича в преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 30 п. "з" ч. 2 ст. 105 - в покушении на убийство из корыстных побуждений и ч. 1 ст. 164 - в хищении предмета, имеющего особую историческую и культурную ценность. Свидетели на месте?
Верховцева: На месте, ваша честь. Правила поведения я им разъяснила.
Юмурджакова: Устанавливается личность подсудимого. Вы Филипп Яковлевич Симкович, родились в 1981 г., проживаете в Озёрске, ***?
Симкович (встаёт): Да, ваша честь.
Юмурджакова: Вы младший научный сотрудник Института истории и археологии?
Симкович: Да, ваша честь, археология - моя специальность.
Юмурджакова: Ну что ж, прекрасная специальность. Впрочем, сейчас не об этом. Копию обвинительного заключения вам вовремя передали?
Симкович: Вовремя.
Юмурджакова: В качестве потерпевшего в заседании участвует Волохов Сергей Дмитриевич. Встаньте.

Волохов встаёт медленно, словно делая присутствующим большое одолжение.

Юмурджакова: Вы родились в 1947 г., живёте в Озёрске по адресу ***, и вы тоже являетесь сотрудником Института истории и археологии?
Волохов (важно): Не забудьте уточнить - я профессор, доктор исторических наук и руковожу отделом археологии.
Юмурджакова (про себя): Вам бы манерам поучиться, а потом уже браться за историю. (Вслух) Садитесь. Объявляется состав суда. В судебном заседании председательствует федеральный судья Юмурджакова Динара Муратовна; государственное обвинение поддерживает прокурор старший советник юстиции Горчаков Артур Борисович; подсудимого защищает адвокат Яркин Аскольд Владимирович; протокол заседания ведёт секретарь Верховцева Аврора Игоревна. Есть ли у сторон отводы к составу суда? (Отводов нет. Судья разъясняет права. Ходатайств нет) Суд переходит к судебному следствию. Слово для оглашения обвинения представляется прокурору Горчакову Артуру Борисовичу.
Горчаков: Спасибо, ваша честь. Подсудимый Симкович обвиняется в покушении на убийство Волохова Сергея Дмитриевича из корыстных побуждений, а также в хищении предмета, имеющего особую историческую и культурную ценность. Речь идёт о золотом идоле, предположительно древнескифской богини Артимпасы, датируемом приблизительно 5 веком до н.э. Данная статуэтка была найден в ходе археологической экспедиции под руководством профессора Волохова 28 августа 2009 г. У подсудимого Симковича возник преступный умысел на похищение данной статуэтки, который он решил осуществить 14 сентября. В это время практически все участники экспедиции вернулись в Озёрск. Утром 14 сентября Симкович покинул лагерь со своим коллегой Игорем Лосенко с целью создать себе алиби. Примерно в 10.40 он вернулся в палатку Волохова и, взяв статуэтку, нанёс потерпевшему удар по затылку, ставший причиной черепно-мозговой травмы. Однако Симкович не учёл, что в лагере неожиданно появилась жена Лосенко, которая стала случайным свидетелем происшествия. Услышав снаружи её голос, Симкович спрятался под лежащий в палатке брезент вместе со своей добычей. Когда при виде крови гражданка Лосенко потеряла сознание, Симкович смог покинуть палатку и, спрятав статуэтку в своём рюкзаке, снова ушёл из лагеря. Примерно через десять минут сестра-хозяйка экспедиции Шумская вошла в палатку Волохова и вызвала милицию и службу спасения. Оперативные работники, обыскав лагерь, обнаружили статуэтку в палатке Симковича, а также следы крови Волохова и отпечатки пальцев подсудимого с внутренней стороны брезента, под которым последний прятался. Собранные улики позволили предъявить Симковичу обвинение по ч. 3 ст. 30 п. "з" ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 164, каковое я и намерен поддерживать в данном судебном заседании.
Юмурджакова: Благодарю. Филипп Яковлевич, вам понятно обвинение?
Симкович: Да, но я не понимаю, почему это всё пытаются повесить на меня!
Юмурджакова: То есть вы свою вину не признаёте?
Симкович: Да боже мой! Чтобы я...
Яркин (похлопав его по руке, встаёт): Ваша честь, мой подзащитный вину не признаёт, и я поддерживаю его позицию. У меня как у защитника есть серьёзные основания сомневаться, что следствие было проведено объективно.
Горчаков (негромко): Вы бы сами поработали в каком-нибудь райотделе.
Яркин (так же): Вы бы втолковали что-нибудь стенке в погонах...
Юмурджакова: Господа, взаимные обвинения могут и подождать. (Яркину) Ваш подзащитный готов дать показания?
Яркин: Ваша честь, я предлагаю следующий порядок исследования доказательств: для начала допросить потерпевшего, а потом моего подзащитного.
Юмурджакова: Удовлетворяется. Сергей Дмитриевич, встаньте.

Волохов встаёт, упираясь руками в крышку стола.

Юмурджакова (напоминает о ложных показаниях).
Горчаков: Для начала изложите суду, кто и при каких обстоятельствах нашёл статуэтку, которую у вас похитили.
Волохов: В начале июля прошлого года я, значит, организовал экспедицию на раскопки Синего кургана. Это, если кто не знает, на самом юге области. Мы предполагали, что там находилось одно из наиболее северных поселений скифов. (Гордо) И наша гипотеза подтвердилась!
Горчаков: Давайте ближе к делу.
Волохов: Ну, так он же её и нашёл! (Показывает пальцем на подсудимого) Вы сами сказали - было это 28 августа. Симкович и Казначеев работали на северном склоне. Мы-то думали, что ничего, кроме черепков, там не найдётся, так нет же, подумать только - он меня зовёт и показывает вот эту красавицу! У меня аж руки затряслись. Я неделю проверял и перепроверял, боялся даже известить коллег. чтобы не оскандалиться на всю страну, но это она! Артимпаса, она же греческая Афродита, она же вавилонская Иштар и угаритская Анатастарт. (Юмурджакова, слушая его, кивает со знанием дела) Пятый, самое позднее, четвёртый век до Рождества Христова. Это соответствует датировке всего кургана...
Горчаков: Всё это безусловно интересно, но не отвлекайтесь. Перейдём непосредственно к событиям, предшествовавшим нападению на вас. Как случилось, что в лагере осталось так мало людей?
Волохов: Всему виной аномально тёплый сентябрь. Мы решили задержаться на две недели. Я отправил студентов и тех сотрудников, которые преподают, обратно в город, а остальные продолжили работу. Это, получается, я, подсудимый, потом Игорь Лосенко, Глеб Казначеев, ну, и Марина, наша сестра-хозяйка. Большую часть экспонатов увезли сразу, остались мелочи, ну, и самое главное - наша золотая богиня.
Яркин: Позвольте вопрос: почему же вы не отправили такой ценный экспонат в музей, где он сохранялся бы в надлежащих условиях?
Волохов: С кем? Я с ней ни на минуту не расставался, подумать и то боялся, что кто-нибудь ещё её в руки возьмёт!
Горчаков: То есть все оставшиеся в лагере знали, что вы храните золотой идол в своей палатке?
Волохов: Ясное дело!
Горчаков: Что произошло с вами утром 14 сентября?
Волохов: Это был как раз день отъезда... Ну да, Лосенко с Симковичем ушли на реку, Марина - она вещи укладывала, а Казначеев уехал ещё накануне.
Горчаков: Зачем подсудимый покинул лагерь?
Волохов: Это я его послал. Я ж не думал, что у него всё схвачено... Понимаете, я накануне немного перебрал и, когда провожал Глеба, уронил в воду такую плоскую жестяную коробку - передать ему хотел, понимаете. Там ничего не было ценного, просто глиняные плашки и черепки. Вот я подумал, что, может, ребята её найдут.
Горчаков: И что было дальше?
Волохов: Дальше я остался в лагере и начал упаковывать рюкзак. Статуэтка лежала на брезенте, ну, а я как раз повернулся к ней спиной, и тут сзади мелькнула какая-то тень. Я обернуться не успел - меня так приложили, что аж в глазах почернело. Всё, больше не помню. Пришёл в себя уже в больнице.
Горчаков: Ваша честь, у обвинения вопросов больше нет.
Юмурджакова: У защиты?
Яркин: Конечно. будут вопросы. Откуда, в частности, такая уверенность, что напал на вас именно мой подзащитный?
Волохов: Как откуда? Во-первых, этот крысёныш давно затаил на меня злобу. Ещё после того, как я запретил моей дочери с ним встречаться.
Юмурджакова: Потерпевший! (Стучит молотком) Зооморфными бывают идолы, а не участники процесса. Выбирайте выражения, проще говоря!
Волохов: Извините, ваша честь. А потом, я с самого начала заметил, какими несытыми глазами он пялился на статуэтку. Да и кому ещё было?
Яркин: Как всегда, наш любимый путь наименьшего сопротивления... Ответьте мне на такой вопрос: не знаком ли вам случайно человек по фамилии Лицитис?
Волохов (хмуря брови): Впервые слышу.
Яркин: Ну как же - он считается знатоком скифского искусства...
Волохов: Может быть. Я с ним не знаком.
Яркин: Ваша честь, остальные вопросы я задам после допроса моего подзащитного.
Юмурджакова: Ну что ж, потерпевший, садитесь. Подсудимый, встаньте, суд вас слушает.
Симкович (быстро вставая): Ваша честь, он всё врёт, я его пальцем не трогал! (Яркин успокаивает его)
Юмурджакова: Вы, главное, не горячитесь, соблюдайте правила поведения в зале суда.
Яркин: Разрешите, я помогу моему доверителю? (Симковичу) Филипп Яковлевич, опишите нам подробно, что вы делали утром 14 сентября.
Симкович: Меня в лагере вообще не было. Мы с утра уложили вещи - я и Игорь, но тут заявился Волохов и пристал к нам с этой коробкой, которую он угробил накануне вечером. Мы и пошли её искать.
Яркин: И где вы её искали?
Симкович: Известно где, в речке. То есть искал Игорь, во-первых, у него маска, а я же вообще плаваю очень плохо. Я палкой у берега пошарил, ну, и сел отдохнуть. Жарко всё-таки было, какой-то сумасшедший сентябрь...
Яркин: Значит, всё это время вы никуда не уходили?
Симкович: Нет, конечно.
Яркин: И как долго?
Симкович: Мы так ничего и не нашли. Было, наверное, часов одиннадцать, ну, я и предложил - хватит, мол, пойдём. Игорёк мне предложил ещё выкупаться напоследок, но я, честно говоря, не отважился. А зря, наверное. Тогда бы, может, эти умники в погонах мне скорее поверили...
Яркин: Что вы застали в лагере, когда вернулись?
Симкович: В палатке у Марины Шумской было настоящее столпотворение. Она на нас налетела как вихрь и давай объяснять, что Волохова огрели по затылку и что жена Игоря чуть со страху не померла, когда нашла его. Мы даже не знали, что Наина приехала в лагерь. Игорь, конечно, кинулся к ней - она у Марины в палатке сидела, тряслась вся. А потом милиция приехала, их Марина вызвала. И вот тут начался самый натуральный бред. Потому что они нашли у меня нашу золотую богиню, всю, главное, в кровище! И меня забрали.
Горчаков: Ваша честь, я полагаю, что сейчас настало время предъявить подсудимому вещественные доказательства.
Юмурджакова: Защита не возражает? (Яркин выразительно качает головой) Слушаем вас, Артур Борисович.
Горчаков: Собственно, начать предоставление доказательств следует с той самой золотой богини, о которой уже так много было сказано.

Проходит к столу с вещдоками, разворачивает один из пакетов и демонстрирует суду невысокую, сантиметров 20-25 высотой, золотую статуэтку, которая изображает обнажённую женщину с изогнутыми рогами на голове. Фигурка выполнена довольно реалистично. В какой-то момент из окна на неё падает луч солнца, и вместе с тем на ярко блестящей фигурке становятся ещё отчётливее бурые кровавые следы.

Горчаков: Итак, уважаемые участники процесса, перед вами пресловутая Артимпаса. Экспертиза, имеющаяся в материалах дела, гласит, что изготовлена эта статуэтка из самородного золота, отлита, по-видимому, в глиняной форме и датируется приблизительно 5 веком до нашей эры. Экспертиза оценила её в 1 миллион рублей. И всё бы ничего, если бы не эти пятна крови и несколько прилипших волосков, которая, как установлено судмедэкспертизой, принадлежит потерпевшему Волохову.
Волохов: Естественно, мне!
Горчаков: Но мало того - на этой статуэтке... подсудимый, вы ведь подтверждаете, что вы нашли её в кургане?
Симкович: Конечно, господин прокурор.
Горчаков: Тогда почему со статуэтки непонятными образом исчезли отпечатки ваших пальцев? Экспертиза нашла на ней только следы потерпевшего?
Яркин: Да будет вам известно, дорогой Артур Борисович, что любой найденный экспонат археологи тщательно очищают от земли, песка и тому подобных субстанций. А господин Волохов, как он сам сказал, никого не подпускал к этой ответственной работе. Чему тут удивляться?
Горчаков (невозмутимо): Положим. Тогда разрешите перейти к следующему доказательству. Этот брезентовый полог был найден на месте преступления. Вы простите, ваша честь, если я не буду его разворачивать? (Поднимает на руках тяжёлый тугой свёрток) Так вот, с внутренней стороны брезента были найдены отпечатки пальцев подсудимого Симковича, а также пятно крови, аналогичное крови Волохова. Потрудитесь, подсудимый, объяснить, что вы делали под брезентом?
Симкович: Вообще-то я под ним работал, пока велись раскопки. А вот откуда там взялась кровь - понятия не имею...
Горчаков: А не оттого ли, что вы туда спрятались, чтобы не попасться на глаза свидетельнице Наине Лосенко?
Яркин: Если бы только вы ему это посоветовали, но, к счастью, вас на том месте не было...
Горчаков (проглотив насмешку): Хорошо. Разберёмся вот с чем: сколько времени занимает дорога от лагеря до реки?
Симкович: Минут двадцать.
Горчаков: Минут двадцать, значит. А если бегом - то, конечно, меньше, минут десять-двенадцать. Ваша честь, подсудимый, как нам известно, отсутствовал в лагере час. Так что ему хватило бы времени, чтобы к 10.40, когда совершено было нападение, успеть добежать до палатки и вернуться обратно.
Яркин: Хочу вам напомнить, что мой подзащитный не похож на спринтера. Допустим, он бы уложился в установленные вами сроки. Но ему понадобилось бы ещё несколько минут, чтобы выбрать время, нанести удар, а потом ещё выждать и убедиться, что свидетельница Лосенко не собирается приходить в себя в ближайшие несколько минут - и, наконец, спрятать похищенную статуэтку. А так как нам недоступен монтаж в стиле мистера Фёста, то на всё ушло бы не менее получаса. Добавлю также, что у Игоря Лосенко не было акваланга и, конечно, такое долгое отсутствие рядом приятеля он бы всё-таки заметил.
Горчаков: Свидетель Лосенко может быть предвзят...
Яркин: А вы сначала допросите его, а уж потом - "предвзят"... Ваша честь, к моему подзащитному вопросов больше нет, но мне нужно задать ещё несколько вопросов потерпевшему.
Юмурджакова: Обвинение больше ничего не хочет выяснить?
Горчаков: Нет, ваша честь.
Юмурджакова: Сергей Дмитриевич, придётся вам снова встать.
Яркин: Скажите, вам известно, кто проводил для суда художественно-историческую экспертизу статуэтки?
Волохов: В материалах дела указана фамилия - доцент Ковалёв.
Яркин: Ваш подчинённый и нынешний муж вашей дочери?
Волохов: Что в этом, по-вашему, не так?
Яркин: Меня настораживает, что эксперт не может быть полностью объективен, так как зависит от вас...
Горчаков: Ну, простите, мы не в Москве, где НИИ как собак нерезаных.
Яркин: Между прочим, когда я ходатайствовал о привлечении независимого эксперта со стороны, следствие этот факт проигнорировало. И ещё один вопрос, касающийся вот этого. (Берёт со стола с вещдоками пакет - в нём несколько глиняных черепков) Эти черепки были найдены недалеко от вашей палатки. Что вы можете о них сказать?
Волохов: Ну, возможно, это что-то из наименее ценных находок, которые эти придурки студенты не уберегли.
Яркин: Даже с учётом того, что на них имеются микрочастицы самородного золота и ваши отпечатки пальцев?
Волохов (мрачно): Всякое на раскопках случается. Извините, но после того, как из меня чуть черепков не наделали, мне как-то не до экспонатов стало!
Яркин: Понятно с вами. Больше вопросов нет.
Юмурджакова: Садитесь, потерпевший. Суд переходит к допросу свидетелей. Вызывается Лосенко Наина.
Пристав: Свидетель Лосенко Наина!

Входит стройная синеглазая брюнетка, очень хорошенькая и женственная.

Юмурджакова: Здравствуйте, свидетель, представьтесь нам.
Н. Лосенко: Лосенко Наина Михайловна, 1984 г.р. Проживаю в Озёрске, ***. Работаю продавцом-консультантом в ювелирном салоне.
Юмурджакова (предупреждает о ложных показаниях): Мы вас слушаем.
Горчаков: Наина Михайловна, что привело вас в лагерь археологов 14 сентября 2009 года?
Н. Лосенко: Вообще-то я знала, что Игорёк... мой муж - что он со дня на день будет дома, но тут так неожиданно случилось... дело в том, что мы же машину собрались покупать. Так вот, накануне вечером позвонила Марта, двоюродная сестра Игоря, и сказала, что есть отличный вариант, но надо поторапливаться. Два дня - потолок. Я на следующее же утро первой электричкой помчалась туда.
Горчаков: Во сколько вы приехали в лагерь?
Н. Лосенко: Электричка прибыла в 10.20. Минут через 25 я уже добралась до палаток. Дорогу я знала, уже была там раньше. Меня только удивило, что вокруг пусто.
Горчаков: Что произошло следом?
Н. Лосенко: Я стала искать мужа. Заглянула в первую палатку и чуть ума не лишилась... Там на полу лежал пожилой мужчина, весь в крови. А я, понимаете, крови боюсь с детства. Я как его увидела, у меня перед глазами всё поплыло... Когда я очнулась, рядом со мной сидела какая-то женщина и хлопала меня по щекам. Я не сразу узнала Марину - она работала в экспедиции вместе с Игорьком.
Горчаков: Мне придётся задать вам непростой вопрос: что вы успели разглядеть до того, как потеряли сознание?
Н. Лосенко: Было очень страшно. Я отчётливо помню этого человека - борода, очки, повсюду кровь... И рядом с ним лежала какая-то блестящая фигурка, тоже вся в крови. Это, наверно, и было последнее, что я увидела...
Горчаков: А не заметили вы какого-нибудь движения, ну, шевеления в палатке?
Н. Лосенко: Нет, не успела. Я ж почти сразу упала в обморок.
Горчаков: А когда вы пришли в себя, лежала ли окровавленная статуэтка на своём месте?
Н. Лосенко: Нет. Я старалась не смотреть в ту сторону, но как-то не удержалась... Не было её там.
Горчаков: Обратите внимание, ваша честь: за то время, пока свидетельница находилась в обмороке, золотая богиня исчезла с места преступления! Единственное объяснение, которое позволяют выдвинуть факты - её унёс прятавшийся под брезентом в палатке подсудимый. (Пауза) К свидетелю вопросов нет.
Юмурджакова: У адвоката?
Яркин: Вы уверены, что не встретили ни одного человека, пока шли по лагерю?
Н. Лосенко: Не помню. Может, я слышала какие-то шаги, но точно сказать не могу.
Яркин: А пока вы находились в палатке Волохова, свидетель Марина Шумская ничего не трогала?
Н. Лосенко: Я была очень напугана, плакала и просила её не оставлять меня. Кажется, Марина приподнимала край брезента, но потом она вернулась ко мне, отвела меня в свою палатку и заварила чаю. А потом прибежал Игорь... Я вцепилась в него мёртвой хваткой и ревела, как маленькая. Потом милиция... Ваша честь, я хочу сказать, что Фил - очень хороший парень и никого не мог убить! Отпустите его!
Юмурджакова: Суд во всём разберётся. Больше вопросов нет? (Вопросов нет) Присаживайтесь, свидетель. Вызывается свидетель Игорь Лосенко.
Пристав: Свидетель Лосенко Игорь!

Входит молодой человек в очках, с копной непослушных рыжих волос и весёлыми карими глазами. Но сейчас он озабочен.

Юмурджакова: Здравствуйте, пройдите за трибуну. Как вас зовут?
И. Лосенко: Лосенко Игорь Валерьевич, 1982 г.р. Проживаю в Озёрске, ***. Я младший научный сотрудник Института истории и археологии. Мы с Филом вместе работаем.
Юмурджакова (предупреждает о ложных показаниях): Вам, я так понимаю, все присутствующие знакомы?
И. Лосенко: Ещё бы! Вот моя жена, а это Сергей Дмитриевич, наш профессор.
Юмурджакова: Стороны, прошу.
Яркин: На протяжении предварительного следствия вы утверджали, что утром 14 сентября вы всё время находились рядом с моим подзащитным?
И. Лосенко: А разве я врал? Так и было! Мы вместе ушли из лагеря.
Горчаков: И вместе с тем вы не можете сказать, что не своидили с него глаз ровно с 10 до 11 утра, минута в минуту?
Яркин: Вы так настойчивы, что требуете поистине невозможного...
И. Лосенко: Нет, конечно, я не это имел в виду... но на реке мы были вместе.
Горчаков: Так-так, не спешите. Вы вместе ныряли в поисках этого вашего... артефакта?
И. Лосенко: Нет, нырял я один. Просто у нас маска одна на двоих, ну, и потом, я же плаваю, а Фил - нет. Он сидел на берегу и следил.
Горчаков (сквозь его невозмутимость пробиваются торжествующие нотки): Теперь смотрите сами. Вы находитесь под водой большую часть времени, на вас маска, которая существенно ваше поле зрения ограничивает, да и зрение у вас... А кстати, сколько у вас минус?
Юмурджакова: Вы имеете в виду - какое зрение у свидетеля? (Горчаков кивает) Аврора, запиши в такой форме.
И. Лосенко: Минус две диоптрии.
Горчаков: Ну вот, да ещё сквозь мокрое стекло - вам, простите, издали и коряга Симковичем покажется.
Яркин: Вы бы, чем острить, взглянули на себя со стороны. Вы же сами делаете за свидетеля выводы! (Свидетелю) Но, когда вы оставили поиски, мой подзащитный был на месте?
И. Лосенко: На месте. Сидел и ломал какой-то прутик.
Яркин: Он не выглядел запыхавшимся, встрёпанным, возбуждённым?
И. Лосенко: Скорее скучал. Ну, мы и вернулись в лагерь.
Яркин: Понятно. Ваша честь, разрешите продемонстрировать свидетелю вещественное доказательство? (Показывает пакет с уже знакомыми неустановленными черепками) Вот эти осколки были найдены в лагере. Вы не можете сказать, не было ли среди найденных экспонатов какой-либо глиняной посуды с толстыми стенками, в которой могло бы содержаться золото?
И. Лосенко: Даже не знаю, что это может быть. Горшок с золотом?.. Не-е, такое только в кино бывает. Разве что... вы знаете, мы часто находим на раскопках фрагменты глиняных форм, в которых древние мастера отливали металлические изделия - украшения, божков... Но дело в том, что захоронение в Синем кургане - там погребён, скорее всего, жрец, и никаких признаков ремесленнического быта мы не обнаружили.
Яркин: А осколки, вероятно, остались от литейной формы? Ваша честь, я считаю, эта деталь имеет важное значение для установлении истины. Я непременно вернусь к ней впоследствии. Больше вопросов нет.
Горчаков: У обвинения нет вопросов.
Юмурджакова: Садитесь, свидетель. (Лосенко занимает место рядом с женой) Вызывается свидетель Шумская.
Пристав: Свидетель Шумская!

Входит женщина лет под 40, с грубоватым волевым лицом. Тип борца-одиночки.

Юмурджакова: Здравствуйте, свидетель. Представьтесь суду.
Шумская: Марина Павловна Шумская, 1971 г.р. Проживаю в Озёрске, ***. Работаю водителем троллейбуса.
Юмурджакова (предупреждает о ложных показаниях): Вопросы.
Горчаков: Вы по профессии не историк - как же вы оказались в экспедиции?
Шумская: Нет, не историк. (Хрипловато смеётся) Хотя училась на историческом, но вот - пришлось бросить с тех пор, как осталась с двумя детьми на руках. Пришлось пойти на такую вот неженскую работу. Ну да где русская баба не пропадала? А на раскопки меня позвал Глеб Казначеев. Мы раньше на одном факультете были, и потом иногда общались. А у меня как раз отпуск за целых три года образовался. Так захотелось молодость вспомнить, когда мы студентами по всей области мотались.
Горчаков: Что вам известно о событиях 14 сентября?
Шумская: Это был день отъезда. Я в палатке посуду укладывала и вдруг слышу снаружи чьи-то шаги. Я немного удивилась - знала же, что Фильки с Игорем в лагере нет, а Сергей Дмитрич занят. Выглядываю и вижу - человек от Сергей-Дмитричевой палатки бежит прямо к реке.
Горчаков: Вы узнали этого человека?
Шумская: Ещё бы! Это же Симкович, то есть подсудимый.
Яркин: Вы в этом уверены?
Шумская: На такую работу, как у меня, слепых не берут. (Слегка наморщив лоб) Майка на нём была жёлтая, очень заметная. Кроме подсудимого, такой ни у кого в лагере не было.
Горчаков: Обращаю ваше внимание на то, что в момент задержания на Симковиче была как раз такая майка.
Яркин: Однако экспертиза не нашла на ней никаких следов крови. В том числе и замытых. Я предвижу ваше упоминание о реке.
Горчаков: А вы не допускаете, что подсудимый мог переодеться, когда прятал статуэтку в своей палатке?
Яркин: Я-то имею право допускать, а вот обвинению выходить сюда с допущениями, простите, негоже.
Юмурджакова: У нас тут свидетель стоит, между прочим.
Горчаков: Прошу прощения. Итак, вы увидели Симковича, и что произошло следом?
Шумская: Да любопытно стало, чего он удирал, как ошпаренный. Я заглянула в палатку и обмерла. Волохов лежит на полу в луже крови, а рядом с ним девчонка молодая, Игоря нашего жена. Оба не шевелятся. Я поначалу подумала, они оба того... перекинулись. Потом девочка застонала, ну, я её в себя привела. А там оказалось, что и Сергей Дмитрич жив ещё. Я быстрей МЧС вызвала и милицию.
Горчаков: Ваша честь, рассказ этого свидетеля довершает картину преступления. Из её показаний следует, что подсудимый не до конца честен с судом и всё-таки возвращался в лагерь. А возвращался он затем, чтобы совершить преступление, так как госпожа Шумская видела его убегающим от того места, где лежала в крови его жертва. Больше вопросов не имею.
Юмурджакова: У адвоката?
Яркин: Скажите, Марина Павловна, когда вы проверяли, жив ли Волохов - вы заглядывали под брезент?
Шумская: Нет, я его даже не трогала.
Яркин: Ваша честь, прошу вас обратить внимание на лист дела 67. Это результаты экспертизы брезента, который показывал нам уважаемый обвинитель. Вот только он забыл упомянуть о том, что на брезенте имеются следы третьего лица - а именно несколько волос, принадлежащих как раз свидетельнице, которая сейчас стоит перед нами.
Шумская: У меня вообще сильно начали лезть волосы. Шампунь был дрянной. Наверняка мои волосы всюду оставались.
Яркин: И тем не менее на брезенте присутствуют следы ещё одного участника экспедиции, который находился недалеко от места преступления и имел возможность совершить его.
Шумская: Это с какой мне стати, когда я в этой компании никого, кроме Глеба, толком и не знала?
Яркин: К слову о свидетеле Казначееве. Насколько мне известно, вы с ним в дружеских отношениях. Скажите, случалось ли вам помогать ему деньгами?
Шумская: У меня самой никогда лишних денег не водилось.
Яркин: А у меня имется несколько иная информация. Вот, ваша честь, справка о том, что в марте 2009 г. свидетель Шумская обменяла свою двухкомнатную квартиру на однокомнатную с доплатой в 450 тысяч рублей. Точно такая же сумма была вскоре перечислена свидетелем Казначеевым в банк "Губернский" с целью погашения кредита, по которому он до этого не выплачивал взносы 5 месяцев. Соответствующая справка также имеется. Я прошу их обозреть и впоследствии буду ходатайствовать о приобщении их к материалам дела.
Юмурджакова (просмотрев справки): А с какой целью?
Яркин: Во-первых, это характеризует взаимоотношения между свидетелями, да и их самих. Об остальном я расскажу во время допроса свидетеля Казначеева, которого и прошу вызвать сейчас в зал суда. К госпоже Шумской у меня вопросов нет.
Юмурджакова: Садитесь, свидетель. (Возвращает Яркину документы) Суд вызывает свидетеля Казначеева.
Пристав: Свидетель Казначеев!

В зал входит моложавый мужчина с бегающими глазами и чрезвычайно маленьким подбородком.

Юмурджакова: Здравствуйте, свидетель, представьтесь нам.
Казначеев: Казначеев Глеб Николаевич, 1973 г.р. Родился и живу в Озёрске. Адрес ***. Я старший научный сотрудник Института истории и археологии.
Юмурджакова (предупреждает о ложных показаниях): Аскольд Владимирович, вам слово.
Горчаков: Вот и мне интересно, что можно узнать по делу у свидетеля, который накануне покинул место событий?
Яркин: Никогда не слышал, чтобы обязательным требованием к свидетелю было его присутствие на месте преступления. Вот, кстати, Глеб Николаевич, и начните с того, почему вас не было в лагере 14 сентября.
Казначеев: Ну, это объяснить проще простого. Сначала уехали студенты, а потом я - тринадцатого числа. Они забрали наименее ценные экспонаты, я - то, что поважнее. Ну, а золотую богиню Сергей Дмитриевич никому не доверял.
Яркин: И всё же не проще ли было уехать всем вместе?
Казначеев: Так решил Сергей Дмитриевич. А мы его решений обычно не обсуждаем.
Яркин: Мне придётся задать вам не совсем обычный вопрос: вам никто не предлагал продать вашу бесценную находку?
Казначеев (бросив едва заметный взгляд в сторону Волохова): Нет, да и в любом случае, это невозможно. Это же государственная ценность.
Яркин: А вы сами, свидетель, испытывали до сентября прошлого года нужду в деньгах?
Казначеев (резко): А вам какое дело до моих финансов?
Яркин: Просто мне известно, что за последние два года вы трижды брали кредит и каждый раз расплачивались буквально чудом. Вот в марте вас свидетельница Шумская выручила...
Шумская (с места): Что вы ерунду несёте? (Юмурджакова стучит молотком)
Яркин (продолжает): А вот в сентябре, через некоторое время после нападения на потерпевшего, вы неожиданно получили крупную сумму денег, а именно полтора миллиона рублей, и расплатились с долгами. Ваша честь, по этому поводу защита ходатайствует о просмотре видеозаписи, которая объяснит нам, зачем свидетелю Казначееву нужны такие суммы. Заключение о подлинности данной записи также имеется.
Юмурджакова: Обвинение не возражает?
Горчаков: Не возражает.
Юмурджакова: Ходатайство удовлетворяется.

Яркин отдаёт Верховцевой диск и экспертное заключение. Верховцева ставит запись.
На экране - вход в полуподвальное помещение с массивной железной дверью. Рядом скучает рослый бугай в рубашке с надписью "Охрана". Из-за угла выходит человек в тёмных очках, в котором нетрудно, впрочем, узнать Казначеева благодаря характерному подбородку. Он обменивается несколькими словами с охранником и входит в помещение.

Яркин (комментирует запись): Здесь указана дата - 26 июля 2009 года. Но это не единственный визит сюда свидетеля как до, так и после 26 июля. И всё бы ничего, да только запись эта является частью оперативной видеосъёмки, которая велась в течение нескольких месяцев в ходе операции по выявлению подпольного игорного клуба. В этот скромный подвальчик с принятием закона об игровых зонах переехало одно из известнейших в нашем городе казино, владелец которого сейчас находится под следствием. И именно в его кассе господин Казначеев оставлял практически все деньги, попадавшие в его руки. Свидетель, вы как-нибудь это прокомментируете?
Казначеев: Сперва докажите, что это вообще я! А если и я, так что с того?
Горчаков: Очень хорошо, ну узнали мы, что господин Казначеев игрок. Но как это, в самом деле, связано с похищением золотой богини?
Яркин: Я полагаю, на подозрения наводит уже то, что в непосредственной близости друг от друг оказались ценнейшая вещь и человек, которому постоянно - замечу, постоянно - требуются большие деньги. Человек, который ничем не гнушается, чтобы их раздобыть. Но это ещё не всё. Разрешите продемонстрировать вам детализацию звонков Казначеева. (Показывает бумаги) 14 сентября, в день совершения преступления, с телефона нашего свидетеля был совершён звонок на номер гражданина Латвии Валдиса Лицитиса, о котором я уже упоминал как о коллекционере скифского искусства. И этот господин Лицитис, как и Казначеев, в момент разговора находился в нашем городе.
Горчаков: Я начинаю понимать, куда вы клоните, но как быть с одним противоречием? Статуэтка-то была найдена прежде, чем кто бы то ни было успел её реализовать!
Яркин: Я предвидел этот вопрос. Именно для этой цели на предварительном слушании был заявлен свидетель защиты Лицитис. Он сейчас находится в адвокатской комнате. Я ходатайствую сейчас о его допросе.
Юмурджакова: Артур Борисович?
Горчаков: Я вижу. без господина Лицитиса и так не обойтись. Не возражаю.
Волохов: А я возражаю, потому что не мог он быть ни в каком Озёрске и никому не мог звонить!
Яркин: А мы лучше сами у него спросим, раз уж и обвинение не против.
Юмурджакова: К Казначееву вопросов нет? (Вопросов нет. Приставу) Пригласите из адвокатской комнаты свидетеля Лицитиса.
Пристав: Свидетель Лицитис!

Из адвокатской комнаты в зал проходит высокий краснолицый блондин с маленькими недружелюбными светлыми глазками. Он хорошо одет и держит в руках портфель.

Юмурджакова: Вам переводчик не требуется?
Лицитис (с небольшим акцентом): Нет, я говорю по-русски.
Юмурджакова: Если так, представьтесь для протокола.
Лицитис (с расстановкой): Моё имя Валдис Лицитис. Я родился в 1967 году, проживаю в городе Даугавпилс по адресу ***. Я гражданин Латвии.
Юмурджакова: По законам нашей страны за дачу ложных показаний и отказ от дачи показаний предусмотрена уголовная ответственность. Вам понятно, что вы должны говорить правду?
Лицитис: Понятно, тем более мне есть что сказать этим господам. (Бросает сердитый взгляд на Волохова)
Юмурджакова: В таком случае начинаем допрос свидетеля.
Яркин: Господин Лицитис, вам кто-нибудь знаком в этом зале?
Лицитис: Да, я знаю профессора Волохова. Именно он пригласил меня в этот чёртов городишко.
Яркин: С какой целью?
Лицитис: Он позвонил мне в начале сентября и предложил купить золотой идол скифской богини Артимпасы за миллион рублей.
Симкович (с места): Не может быть!..
Волохов: Ложь!
Лицитис: Выбирайте выражения, господин профессор!
Юмурджакова: Потерпевший, вам замечание. А вы, свидетель, не вступайте в перепалку.
Яркин: Да, господин Лицитис, успокойтесь и скажите нам - у вас не было оснований сомневаться, что эта сделка может состояться?
Лицитис: Моя коллекция скифского искусства хорошо известна и за пределами Латвии. Я рассматриваю только серьёзные предложения, и кто попало ко мне не обратится. С другой стороны, я был знаком со статьями Волохова по скифскому вопросу. Так что я был в нём уверен. Но что со мной случилось в России...
Яркин: Это нас и интересует. Когда вы приехали в Озёрск?
Лиитис: 14 сентября с утра. И сразу же и начался этот фильм ужасов. Дело в том, что Волохов звонил мне накануне и сообщил, что его человек забронировал для меня номер и что он сам в тот же день будет в городе. Теперь представьте: я выхожу на вокзал, мне звонит этот самый человек из института, сообщает, что всё готово. Я ловлю такси и вдруг понимаю. что меня везут не в гостиницу, а в какие-то коммунальные трущобы! Я, понятно, хочу выпрыгнуть из машины, а этот монстр за рулём бьёт меня электрошокером.
Яркин: Вы запомнили, как выглядел ваш похититель?
Лицитис: У него была чёрная борода. Скорее всего, не настоящая. Так вот, потом этот негодяй связал меня, затащил в какой-то подвал и заявил, что Артимпасу теперь продаёт он. Только уже за полтора миллиона. Но у меня с собой не было столько денег! Была, правда, карта Северного банка, где у меня небольшой вклад. Сначала я отказывался, грозил милицией... тогда он бросил меня в подвале. И я сидел там, связанный, четыре дня, без каких-либо удобств!
Яркин: И чем всё кончилось?
Лицитис: А на пятый день я сдался. Я дал этому мерзавцу свою карточку, назвал код, чтобы он снял деньги. Думал, тут мне и конец. Но он оказался по-своему даже честным, потому что статуэтку отдал. Я тут же купил первый же билет до Питера. Вынужден признать, что чуть не запил, пока приходил в себя от пережитого. Но, знаете ли, на этом мои злоключения ещё не кончились.
Яркин: Что же ещё уготовила вам судьба?
Лицитис: По сравнению с этим моё заключение в подвале - это ещё цветочки. Когда я собрался лететь домой в Даугавпилс, меня в аэропорту задержала таможня. За незаконный вывоз исторических ценностей. Всё, что я мог сказать - это что купил её в Озёрске. Ну, вы понимаете моё положение. Они послали запрос в ваш город, и вы не представляете, какой пришёл ответ!
Юмурджакова (заинтересованно): Какой?
Лицитис: Оказывается, подлинная статуэтка Артимпасы приобщена к уголовному делу!
Волохов: А как же ещё, раз меня ей чуть не укокошили?!
Горчаков: Да, вот она, на столе...
Лицитис (выходя из себя): Ах, вы ещё не поняли, что это значит лично для меня?! То, что я, оказывается, отдал полтора миллиона за дрянную подделку!!!
Волохов: А кто вас просил покупать её абы у кого? Тем более что подлинник никто бы вам не продал!
Лицитис: Хватит отпираться! Меня заманили в эту дыру, похитили, обобрали, унизили как человека и как специалиста и всучили полкило низкопробного золота, которое я могу теперь разве что пустить на мормышки! И у вас хватает наглости...
Юмурджакова: Тишина в зале!

Лицитис замирает на полуслове. Пауза.

Юмурджакова: Так-то лучше.
Яркин: Хочу только предупредить вас, свидетель - не спешите насчёт мормышек. Потому что кое в чём мы все, господа, заблуждались с самого начала.
Горчаков: Это в чём же?
Яркин: По моей просьбе господин Лицитис привёз с собой статуэтку, которую приобрёл при столь драматических обстоятельствах. (Свидетелю) Она у вас?
Лицитис: В портфеле.
Яркин: Тогда продемонстрируйте её присутствующим.

Лицитис открывает замок портфеля и извлекает наружу статуэтку, при виде которой у археологов вырывается вздох изумления. Это точная копия статуэтки, которую демонстрировал прокурор, разве что выглядит она более тусклой.

Яркин: По адвокатскому запросу была проведена независимая экспертиза данной статуэтки. Исследования проводил доктор исторических наук Персиков из Калиновского университета. Вот перед вами отчёт эксперта, где указано (громко, с расстановкой), что данная статуэтка отлита из самородного золота не позднее 4 века до нашей эры!

Мёртвая тишина в зале.

Симкович: Так вот она, наша Артимпаса!
Лицитис: Значит, я всё-таки получил настоящую богиню? А как же... Но ведь я деньги за неё заплатил!
Волохов: Мне плевать, кто и за что заплатил! Мои коллеги не могли ошибиться!
Яркин: Но факты перед вами налицо. Всё время, пока шло предварительное следствие, настоящая Артимпаса находилась в коллекции нашего свидетеля. Что же тогда приобщено было к материалам дела? Ответа может быть два: либо в ходе раскопок обнаружено было два абсолютно одинаковых идола - о чём нам ничего не известно - либо один из них является подделкой.
Казначеев: А где гарантия, что подделка не у вашего свидетеля?
Яркин: Я не до конца огласил результат экспертизы. В микротрещинах на данной фигурке были найдены частицы почвы с повышенным содержанием никеля, полностью соответствующей почве Синего кургана. Это значит, что статуэтка господина Лицитиса лежала в земле именно в этом месте и оттуда была извлечена. Иными словами, именно её отыскал на раскопках мой подзащитный, и именно это настоящая Артимпаса!
Юмурджакова: Одну минуту. К свидетелю вопросов больше нет? (Вопросов нет) Садитесь, свидетель.
Горчаков: Допустим. Откуда же тогда взялась вторая статуэтка?
Юмурджакова: А самое главное - зачем?
Яркин: А вы вспомните, в материалах дела имеются странные черепки, которые, по предположению свидетеля Лосенко, являются остатками расколотой глиняной формы. Формы, в которой, как показала экспертиза, содержалось золото. Иными словами, в ней была отлита некая золотая фигурка. Так вот, ваша честь, никакой исторической ценности данные черепки не представляют, поскольку обожжена эта глиняная форма была от силы полгода назад. То есть практически в то же время, когда совершилось преступление!
Юмурджакова: И вы хотите сказать...
Яркин: Именно. В этой форме была изготовлена поддельная копия Артимпасы.
Горчаков: Чтобы продать её свидетелю Лицитису?
Яркин: Как раз наоборот. В наше время гораздо рискованнее связываться с частным лицом, чем с государством, которому, по большому счёту, нет дела до таких тонкостей. Поэтому случилось то, что должно было случиться: настоящая золотая богиня уехала в Латвию, а поддельная стала орудием покушения на убийство.
Горчаков: А если бы эксперты обнаружили подделку?
Яркин: Если б да кабы, но уж не дошло бы до сегодняшнего заседания.
Волохов: Послушайте, товарищ адвокат, чем на меня клеветать, вы бы вспомнили одну простую вещь: неважно, чем, но меня-то чуть не убили!
Горчаков: В самом деле, всё это безумно интересно и, может быть, даже чревато проверками, но это же не исключает виновности подсудимого! Он же не знал, что крадёт подделку.
Яркин: Во-первых, опять вы торопите события - приговор-то ещё не вынесен. А во-вторых, раз в кругу участников событий был пущен в ход такой криминальный план, следовало бы в первую очередь проверить его участников. А вычислить их нетрудно. Статуэтку хранил у себя Волохов, он же и вёл переговоры с Лицитисом. Но кроме него, в экспедиции был только один человек, знавший телефон покупателя - это свидетель Казначеев, личность, мягко говоря, неоднозначная. Пойдём далее. 13 сентября Казначеев внезапно уезжает. Зачем, если все остальные собрались возвращаться в город на следующий же день? (Громче) По всей вероятности, именно для того, чтобы увезти из лагеря настоящую статуэтку и подготовиться к приезду Лицитиса. А 14 сентября, готовясь к отъезду, Волохов по непонятным причинам удаляет из лагеря Симковича и Лосенко. Опять-таки - для чего? А для того, чтобы без помех уничтожить остатки глиняной формы, в которой отливали поддельную богиню.
Горчаков: Стойте-стойте! Я просто не поспеваю за вашей логикой. Вы говорите, что статуэтку должны были продать Лицитису. Зачем тогда похищать его, подвергать лишениям, деньги требовать, в конце концов?
Яркин: А вот этого как раз Волохов не предусматривал. Похищение было импровизацией Казначеева, чтобы получить побольше денег и запугать Лицитиса. А чтобы Волохов не мог уже вмешаться, как, впрочем, и потребовать свою долю, его и попытались убить.
Казначеев (орёт): Кто?! Я?!!! Я был в городе!
Яркин: А я не сказал, что это сделали вы. В сущности, на месте преступления остался один-единственный человек, который мог совершить покушение на потерпевшего - это свидетель Шумская.

Шумская бледнеет, потом резко багровеет от возмущения.

Яркин: Марина Шумская безоговорочно предана своему другу Казначееву, что нам доказал случай с обменом квартиры. Её алиби, в отличие от моего подзащитного, никто не может подтвердить даже косвенно. И наконец - на брезенте, под который спрятался преступник при появлении Наины Лосенко, оказались её волосы. Каким образом? Работать под брезентовым тентом Шумская не могла по одной простой причине - она ведь была в экспедиции не археологом, а сестрой-хозяйкой! Очевидно, события развивались так: когда в лагере никого не осталось, Шумская проникла в палатку Волохова и ударила его по затылку. Но тут, как верно сопоставило факты обвинение - тут появляется Наина Лосенко, и Шумская прячется. А убедившись, что девушка в обмороке - вылезает, подбрасывает статуэтку в палатку моего подзащитного и делает вид, будто бы только что здесь появилась.

Шумская закрывает лицо руками.

Юмурджакова: Есть ли у сторон дополнения к судебному следствию?
Яркин: Теперь я ходатайствую о приобщении всех доказательств, которые я предъявлял на обозрение. Это видеозаписи, материалы о продаже квартиры и экспертиза статуэтки свидетеля Лицитиса.
Юмурджакова: Суд приобщает данные доказательства к материалам дела. Больше нет дополнений? (Дополнений нет) Судебное следствие окончено. Слово для участия в судебных прениях предоставляется государственному обвинителю Горчакову Артуру Борисовичу.
Горчаков: Спасибо, ваша честь. Возможно, вас это удивит, но я продолжаю настаивать на первоначальной квалификации обвинения по обоим пунктам. Мы выслушали совершенно киношную историю о поддельных богах, похитителях и шантажистах, но сказать, что эти факты противоречат версии обвинения, я не могу при всём желании. Алиби, а точнее, то, что подсудимый представил нам как своё алиби, не выдерживает критики. На брезенте, под которым, как не отрицает и уважаемый защитник, прятался убийца - отпечатки подсудимого. Орудие убийства найдено в его палатке. Что же касается обвинения по статье 164, я не отказываюсь от обвинения в этой части потому, что подсудимый не знал и не мог знать, что цель его преступления заменена подделкой. Я следил за его лицом, и он был искренне изумлён, когда перед судом предстала настоящая богиня. Исходя из этого, ваша честь, я прошу назначить Симковичу Филиппу Яковлевичу следующее наказание: по ч. 3 ст. 30 п. "з" ч. 2 ст. 105 - в виде 8 лет лишения свободы, по ч. 1 ст. 164 - в виде 7 лет лишения свободы со штрафом в размере 250 тысяч рублей. Путём частичного сложения наказаний прошу определить окончательную меру наказания в виде 12 лет лишения свободы со штрафом в размере 250 тысяч рублей.
Юмурджакова: Потерпевший Волохов Сергей Дмитриевич, вы имеете право выступить в прениях.
Волохов (важно): Здесь упоминали о каких-то проверках... Я бы попросил не марать моё имя и репутацию нашего института.
Яркин (негромко): И не надейтесь.
Юмурджакова: У вас всё, потерпевший? Слово в защиту подсудимого имеет адвокат Яркин Аскольд Владимирович.
Яркин: Спасибо, ваша честь. Честно говоря, сопоставив речи уважаемого прокурора в начале и в конце, я спросил себя - а был ли процесс? Выступали ли свидетели, вспоминали ли детали, которые были неизвестны предварительному следствию? Мой подзащитный как был изначально виновен для предварительного следствия, так и остаётся. И что же позволяет обвинению твёрдо стоять на своём? Как ни грустно это признавать, но все улики, предъявленные нам, являются косвенными. (Выходит в центр зала) На орудии преступления есть кровь потерпевшего - но нет отпечатков пальцев. Ничьих! Зато отпечатки моего подзащитного есть на брезенте, под которым он регулярно работал в течение всей экспедиции. По-видимому, эти отпечатки полностью заменили следствию отпечатки на роковой статуэтке, которая вдобавок была найдена в его вещах. Но вместе с тем - почему, например, на одежде моего подзащитного нет ни следов крови, ни признаков того, что их пытались отстирать? Как мог он за столь короткий промежуток времени добежать от реки до лагеря, совершить покушение, дождаться, пока свидетельница Лосенко упадёт в обморок - а легко ли вообще рассчитывать на такое везение? - и вернуться назад, не выглядя при этом усталым и запыхавшимся? И как вообще, наконец, произошло, что под видом настоящей скифской реликвии в руках следствия оказалась фальшивка? Мы потянули за ниточку, и предстоит ещё долго распутывать этот преступный клубок. Но мой подзащитный не причастен ни к одному из преступлений, которые ему вменяют в вину. Ваша честь, я прошу признать его невиновным и освободить из-под стражи в зале суда. Благодарю. (Садится на место)
Юмурджакова: Симкович Филипп Яковлевич, вы имеете право обратиться к суду с последним словом.
Симкович: Ваша честь, я-то думал, что мы все тут честно занимаемся наукой, а попал, оказывается, в такую компанию, что не приведи господь! Я вас прошу, разберитесь во всём.
Юмурджакова: Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения приговора.

Первый этаж здания суда. Волохов, шумно дыша, спускается по лестнице, заворачиваясь в пальто. За ним следует Лицитис.

Лицитис: Имейте в виду, вы и ваш... приятель - вернёте мне всё до копейки!
Волохов: А вы, в свою очередь, имейте в виду: если прокуратура начнёт копать, вы первый сядете!
Лицитис: Хотите встретиться в Страсбургском суде?
Волохов: Сначала сам на него наскреби, шпрот пучеглазый!
Лицитис: Питекантроп!

На лестнице появляются Горчаков и Яркин.

Яркин: Господин Волохов, куда это вы так спешите?
Волохов (резко оборачиваясь): А что?
Горчаков: Да всего ничего, просто у прокуратуры есть к вам пара вопросов. В ваших же интересах спокойно досидеть заседание.
Волохов: А у меня, может быть, планы изменились! Они что, не имеют права измениться?
Яркин: Да почему же? Имеют. Вот только вряд ли вам будет приятно, что вас больше не будут именовать потерпевшим...

Зал суда. Все снова на местах, включая Волохова, который пересел в первый ряд и без конца ёрзает на стуле. Под взглядами прокурора и адвоката он чувствует себя неуютно. Казначеев, в свою очередь, держится подчёркнуто независимо, впрочем, старается не смотреть на Шумскую, еле сдерживающую слёзы.

Верховцева: Прошу всех встать! Суд идёт.

Входит Юмурджакова.

Юмурджакова: Провозглашается приговор. Рассмотрев уголовное дело, федеральный суд приговорил: Симковича Филиппа Яковлевича в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30 п. "з" ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 164, то есть в покушении на убийство из корыстных побуждений и в хищении предметов, имеющих особую историческую и культурную ценность, оправдать ввиду непричастности его к совершению преступлений. Материалы дела вернуть в прокуратуру для повторного расследования. Меру пресечения оправданному отменить и освободить из-под стражи в зале суда. (Конвоиру) Спасибо, товарищ ефрейтор. Признать за Симковичем право на реабилитацию и возмещение морального и материального ущерба. Суд также выносит частное определение в адрес Института истории и археологии для решения вопроса о возбуждении дела по статье "Заведомо ложное заключение эксперта". Приговор может быть обжалован и опротестован в десятидневный срок с момента его провозглашения. Прошу садиться.

Марта еле сдерживается, чтоб не зааплодировать, но горящие глаза выдают её радость. Симкович трясёт Яркину руку. Игорь на первом ряду обменивается рукопожатием с Никитой.

Юмурджакова: Суд соглашается с защитой в том, что со стороны обвинения не было представлено прямых улик, доказывающих вину Симковича. И самое важное: показания свидетеля Игоря Лосенко - это алиби, которое полностью не было опровергнуто. Что же до материалов, представленных защитой - они станут поводом для дальнейших расследований. Оправданный и потерпевший, вам понятен приговор?
Симкович: Понятен!
Волохов: Какое ещё определение?
Юмурджакова: Прокуратура будет решать вопрос о том, почему было выдано ошибочное экспертное заключение. Не могу предугадать исход, но я советовала бы вам хорошенько подумать. Вы можете обжаловать приговор в течение 10 суток. Судебное заседание объявляется закрытым.

Вместо заключения:
Валдис Лицитис предпочёл не связываться с российским правосудием и передал золотую богиню музею. И хотя он рассчитывает получить обратно свои полтора миллиона, это маловероятно, так как Казначеев опять умудрился наделать долгов. В Институте истории и археологии идут масштабные проверки, и знающие люди советуют Симковичу и Лосенко подыскать новую работу. Марина Шумская задержана и охотно сотрудничает со следствием.

@темы: дела

URL
   

Тот самый Аскольд

главная