Нюшка Дантес


"СЛЕД БЕЛОГО КОНЯ" (пп. "е, з" ч. 2 ст. 105 - убийство общеопасным способом из корыстных побуждений)

На скамье подсудимых - мужчина, обвиняемый в убийстве из корыстных побуждений. С точки зрения обвинителя, подсудимый, чтобы не делить наследство со страшим братом, отравил его таллием - сильнодействующим ядом из группы тяжёлых металлов. Защитник убеждён, что потерпевший мог погибнуть от рук другого человека. Что привело к трагическому исходу - стремление к истине или жажда наживы?

Информация к размышлению:
Судья - Зайцев Анатолий Захарович, 53 года. Порой раздражается при виде излишне скорбящих родственников в зале суда.
Прокурор - Горчаков Артур Борисович, 41 год. Интересуется достижениями науки ровно настолько, насколько они способствуют раскрытию преступлений.
Адвокат - Яркин Аскольд Владимирович, 46 лет. Ценит в людях не только способность рискнуть жизнью, но и умение оценить, насколько оправдан риск.

Апрель 2010 г.

Вместо предисловия.
Сентябрь 2009 г. Из эфира радиостанции в городе Герасимове.

"Прокуратура наконец поставила точку в нашумевшем деле о таллиевых отравлениях. Напоминаем, в июне этого года среди рабочих Герасимовского химического завода произошло массовое отравление таллием. В результате 8 человек скончались, около 20 оказались в больнице. В настоящий момент можно с уверенностью заявить, что трагедия произошла по вине самих рабочих, грубо нарушивших технику безопасности при работе с ядами.
На этом наш выпуск завершён. Эфир продолжит радиоспектакль "Вилла "Белый конь" по мотивам романа Агаты Кристи".

В зале суда.
Прохладное ясное утро. Горчаков аккуратно раскладывает на своём столе документы, среди которых выделяется химический справочник в новенькой обложке. Порой его взгляд останавливается на лице подсудимого и становится снисходительно-уверенным, хотя Артур Борисович редко позволяет себе так смотреть на людей. Однако сейчас он не испытывает сомнений в исходе дела. Подсудимый Горяев - молодой человек плотного сложения, с довольно низким лбом и нахмуренными широкими бровями, одет прилично. Он из тех людей, кто не слишком искушён в психологических уловках, но в любом случае не сдастся без боя. К столу, выключая телефон, подходит Яркин. Его лицо кажется невозмутимым, но, обменявшись взглядом с Горчаковым, он чуть заметно, скорее даже глазами, иронически улыбается.
Зал уже почти полон, когда из внезапно опустевшего коридора появляется Юмурджакова. Она в светлом костюме, волосы стянуты в хвост.



Яркин (подходит к ней, задумчиво): Значит, всё-таки уезжаете?
Юмурджакова: Я давно решила. В конце концов, Рашид в лётное поступил, а маме нельзя одной.
Яркин: Нелегко, наверное, судьёй устроиться в Москве?
Юмурджакова: А с судейством покончено. Мне предложили работу на телевидении. Юридическое шоу! Скоро увидите меня с распущенными волосами. (Негромко смеётся)

Горчаков заинтересованно поворачивается к двери. Он мало знает Юмурджакову, но мысль о расставании с грамотной коллегой огорчает и его.

Юмурджакова (улыбаясь ему): Вот, зашла посмотреть на прощание. (Садится в первом ряду)

В это время входит Воронкова.

Воронкова: Прошу всех встать! Суд идёт.

Из совещательной комнаты выходит Зайцев. Присутствующие коллеги не без удивления отмечают, что сегодня его брюки выглажены безупречно, однако чем это объясняется - загадка.

Зайцев: Здравствуйте, прошу садиться. Рассматривается уголовное дело по обвинению Горяева Дмитрия Николаевича в умышленном убийстве Горяева Виталия Николаевича общеопасным способом из корыстных побуждений. Все на месте?
Воронкова: Все, ваша честь, правила поведения я свидетелям разъяснила.
Зайцев: Устанавливается личность подсудимого. (Читает по бумаге) Горяев Дмитрий Николаевич, 1983 г.р., проживаете в Озёрске, ***?
Горяев (встаёт): Да, ваша честь.
Зайцев: И вы частный предприниматель?
Горяев: У меня магазин сантехники.
Зайцев: В браке состоите?
Горяев: В гражданском.
Зайцев: Ясно. С копией обвинительного заключения всё в порядке?
Горяев: Да всё...
Зайцев: Понятно, садитесь. В заседании в качестве потерпевшей присутствует вдова погибшего Горяева Алла Вадимовна. Это вы?

Потерпевшая - строго одетая, тщательно накрашенная блондинка лет 35. Она, впрочем, не красавица: лицо портят плаксиво опущенные уголки глаз и выступающая нижняя губа. Всё это придаёт ей капризный и несколько жалкий вид.

Зайцев: Вы родились в 1974 г., проживаете в городе Герасимове по адресу ***, вы экономист?
Горяева (высоким, жалобным голосом): Да, ваша честь.
Зайцев (сухо): Присаживайтесь. В судебном заседании председательствует федеральный судья Зайцев Анатолий Захарович; государственный обвинитель прокурор, старший советник юстиции Горчаков Артур Борисович; защитник подсудимого адвокат Яркин Аскольд Владимирович; протокол ведёт Воронкова Зинаида Андреевна. Отводы к составу суда есть? (Отводов нет. Зайцев разъясняет права: Горяев случает его равнодушно, а Горяева - со злым любопытством. Ходатайств нет) Суд переходит к судебному следствию Слово предоставляется прокурору.
Горчаков: Подсудимый Горяев обвиняется в убийстве своего старшего брата Горяева Виталия Николаевича, 1973 г.р., общеопасным способом из корыстных побуждений. История преступления такова. В январе 2010 г. скончалась тётка братьев Горяевых, гражданка Колтовская, по завещанию которой обоим братьям было оставлено по полтора миллиона рублей. На тот момент Виталий Горяев, лишившийся работы, уже два месяца проживал в квартире подсудимого. Между братьями начались ссоры по поводу того, как распорядиться деньгами. Виталий планировал потратить их на научные исследования, что вызвало неодобрение Дмитрия, так как его бизнес нуждался в дополнительных средствах. Чтобы не делиться наследством, Дмитрий Горяев спланировал убийство брата. 4 февраля, когда Виталий собрался уезжать, он купил тюбик зубной пасты, которой пользовался потерпевший, и с помощью шприца добавил в него большую дозу таллия. Этот яд из группы тяжёлых металлов находился в передвижной лаборатории Горяева-старшего. Хочу отметить, что действует он не сразу, а при регулярном поступлении в организм симптомы отравления легко принять за простуду, грипп или пневмонию. 5 февраля Виталий Горяев вернулся в родной город и ровно через 15 дней, вечером 20 февраля 2010 г., скончался от острой сердечной недостаточности, вызванной таллиевым отравлением. Улики, собранные следствием, однозначно указывают на находящегося на скамье подсудимых Дмитрия Горяева, что позволило вменить ему пп. "е, з" ч. 2 ст. 105. Судебной психолого-психиатрической экспертизой он признан вменяемым и отдающим отчёт в своих действиях. (Садится)
Зайцев: Так, подсудимый, понятно вам обвинение?
Горяев: Да понятно, только я брата не трогал. Я в ваших ядах ни черта не смыслю!
Зайцев: Виновным себя не признаёте?
Горяев: Не признаю!
Зайцев: Будете давать показания?
Яркин: Да, ваша честь, мой подзащитный готов дать показания. Что касается позиции защиты - я солидарен с Дмитрием Николаевичем... ну, а дальнейшее - в ходе судебного следствия.
Зайцев: Ну, раз так, помогите вашему подзащитному вопросами.
Яркин: Как складывались отношения между вами и братом? Насколько мы знаем, последние месяцы его жизни вы провели вместе?
Горяев: М-м... Ну, отношения наши были не слишком тёплые. Всё-таки десять лет разницы. Виталий был умник, типа гордость семьи, а мы в университетах не обучались. Я сразу после школы из дома уехал, поселился в вашем городе. А Виталька в Герасимове остался - он там на заводе химиком работал.
Яркин: Что же привело к вам Виталия?
Горяев: В ноябре прошлого года свалился он на меня, как снег на голову. Жена его турнула, а работу он ещё раньше потерял. Ну, я что? Выделил ему комнату, пусть живёт.
Горяева (с места): Что ты говоришь! Я никогда бы Виталия, как ты выражаешься, не турнула!
Зайцев: Потерпевшая, мы вам в своём время тоже дадим слово, вот и расскажете, что вы там с мужем сделали. А пока извольте тихо сидеть.
Яркин: Что произошло в январе этого года?
Горяев: Да тётка наша померла, Елена Петровна. Мы её и не знали вовсе. А она нас не забыла, выходит. Словом, нас вызвали к нотариусу, а этот носатый нам и говорит, что нам полагается по полтора миллиона. Некисло тётенька жила!
Яркин: Вам известно, на что Виталий хотел истратить наследство?
Горчаков: Да-да, вот об этом поподробнее.
Горяев: У Витальки от таких бабок крышу снесло. Возомнил себя типа Менделеевым - заведу, говорит, лабораторию для моих открытий. Открытия, как же! Я ведь его знал - прогорит он с этой идеей в два счёта, это к бабке не ходи.
Горчаков: То есть у вас были свои взгляды на то, как распорядиться деньгами? А не планировали ли вы случайно присвоить себе долю Виталия?
Яркин: Ваша честь, вопрос наводящий!
Зайцев: Да уж, переформулируйте вопрос.
Горчаков: Кхм... Вы не одобряли решения вашего брата по поводу лаборатории?
Горяев: Не одобрял.
Горчаков: А сами вы в деньгах нужду испытывали?
Горяев: Не, деньги лишними не бывают, мне самому неплохо было бы кредит досрочно погасить...
Горчаков (торжествующе): Значит, у вас были основания желать присвоить себе долю Виталия?
Яркин: Ну, желать и присвоить - абсолютно разные вещи, и если бы судили за желания, наше правительство бы разорилось на колонии...
Горчаков: Но с братом вы всё-таки ссорились?
Горяев: Ну, не без того. Тут ещё Ольга с ним вечно собачилась, но я ж его только переубедить пытался!
Яркин: Разрешите всё-таки, ваша честь, мне вернуться к допросу. Чем закончился ваш конфликт?
Горяев: Виталий домой собрался. Сказал, помирится с бабой и начнёт всё заново. С деньгами-то оно легче. В общем, 5 февраля он уехал, а больше я от него ничего не слышал. Пока Алла не позвонила и не рассказала, что Виталий того...
Зайцев: То есть умер? (Горяев кивает) Вопросы есть?
Горчаков: Вопросы будут у обвинения. Скажите, вы знали, какой зубной пастой пользуется ваш брат?
Горяев: У Виталия был свой тюбик. Он пасту всегда в аптеке покупал. "Лакадент", что ли, называется.
Горчаков: Однако перед отъездом, 4 февраля, пасту для него купили вы?
Горяев: Да, Виталий меня попросил.
Горчаков: Вы что-нибудь делали с тюбиком?
Горяев (агрессивно): Я? Да вы что! Помог в чемодан положить, только и всего!
Горчаков: Однако тут, ваша честь, у меня есть основания не доверять подсудимому. Я хотел бы предъявить вещественные доказательства. На листах 49-52 находятся результаты судмедэкспертизы. В них указано, что смерть наступила от острой сердечной недостаточности, вызванной содержанием в крови смертельной дозы таллия. Пойдём дальше. (Демонстрирует пакет с красно-белым тюбиком) Ваша честь, этот тюбик для зубной пасты был изъят в квартире покойного. Экспертиза обнаружила в нём высокое содержание таллия, приблизительно 5 грамм. И это при том, что смертельная для человека доза составляет 600 миллиграмм!
Яркин: Позвольте, уважаемый Артур Борисович, при такой концентрации, чтобы отравиться насмерть, Виталий Горяев должен был эту пасту, извините, есть ложкой.
Горчаков: Но Горяев пользовался этой пастой больше двух недель, и через слюну яд, без сомнения, попадал в его кровь и накапливался в ней. И последнее. При обыске квартиры подсудимого за плинтусом уборной найдена вот эта игла от шприца. (Показывает толстую иглу, измазанную чем-то белым) Ваша честь, на тюбике с пастой был найден прокол. А на этой игле обнаружены следы зубной пасты, аналогичной содержимому тюбика, и таллия. Именно таким путём и был отравлен тюбик с пастой.
Яркин: Ваша честь, хочу отметить, что на игле нет никаких следов моего подзащитного. И у меня будет вопрос: (Горяеву) вы знали, что у вашего брата имеется таллий?
Горяев: Чего? Я об этом вашем таллии никогда не слышал. Виталька только предупреждал, чтобы я его мензурки не трогал, потому что там яд. Но откуда я знал, что у него где?
Яркин: То есть вы и о свойствах таллия понятия не имели?
Горяев: Конечно, я не расспрашивал.
Горчаков: Ну зачем расспрашивать - достаточно внимательно слушать...
Яркин: Ваша честь, я всё же убеждён, что такой способ свидетельствует о достаточных познаниях в токсикологии, которыми мой подзащитный, к счастью для него, не обладает.
Зайцев: Вот в прениях и скажете. Вопросы к подсудимому ещё есть? (Вопросов пока нет) Садитесь, Горяев. Потерпевшая Горяева, пройдите за трибуну.

Горяева семенит к трибуне, сжимая в руках платок.

Зайцев (которого раздражают плаксивые интонации потерпевшей): Про то, что врать нельзя, вы ещё не забыли? Отлично. Вопросы.
Горчаков: Алла Вадимовна, что вам известно по сути дела?
Горяева: Мне трудно говорить... я потеряла мужа (вытирает глаза)... и стыдно отчасти - в чём-то я была к нему несправедлива...
Горяев: Ты сидела у него на шее, пока он тебя содержал! А как потерял работу, стал не нужен!
Горяева: Ваша честь, он сейчас кого угодно грязью обольёт! Я хочу сказать, что мы жили раздельно не по моей вине. Виталий почти всю свою жизнь проработал на химзаводе, но в ноябре прошлого года - сами понимаете, кризис - его сократили. А устроиться по такой редкой специальности трудно, ну, и Виталий поехал к брату.
Горчаков: Когда вам стало известно, что ваш муж получил наследство?
Горяева: Виталий позвонил мне в январе. Я так за него радовалась! Он всё говорил, что хочет снять лабораторию и закончить свой опыт.
Яркин: Позвольте вопрос: вам известно, что за опыты ставил Виталий?
Горяева: Нет, я же в этом совершенно не разбираюсь! Да он меня и не подпускал к своим колбам...
Горчаков: Алла Вадимовна, мне придётся попросить вас вспомнить события 20 февраля, когда ваш муж скончался.
Горяева (закрываясь платком): Ох, я никогда не забуду, это ужас, просто кошмар... Всё было как обычно, весь день, после ужина Виталий пошёл в свой кабинет, а я смотрела телевизор. Вдруг слышу - за стенкой что-то упало. Я прибежала, а это он... Лежит на полу, весь белый и пустая колба валяется рядом... Я тут же кинулась вызывать скорую. А на следующий день меня вызвали в прокуратуру. (Плачет)
Горчаков: Вам сказали, от чего наступила смерть?
Горяева: Сказали - сердце... Я думала - это осложнения от гриппа, что ли. Виталий в последние дни что-то жаловался на здоровье.
Горчаков: Вот-вот, поподробнее - как проявлялось его нездоровье?
Горяева: Он сильно кашлял, потом... жаловался на боль в ногах - и ещё волосы выпадали.
Горчаков: Ваша честь, обратите внимание, потерпевшая только что описала нам типичную клиническую картину таллиевого отравления. Больше вопросов не имею.
Яркин: Так никто и не отрицает, что смерть наступила от таллиевого отравления. Разрешите задать вопросы потерпевшей? (Зайцев кивает) Насколько я понял, вы являетесь наследницей мужа?
Горяева: Да! Ну и что? В нашей стране это запрещено законом?
Яркин: Отчего же? Просто это факт, мимо которого нельзя пройти. Скажите, а вы знакомы со свойствами таллия?
Горяева: Боже упаси! Я уже сказала, Виталий меня к своим реактивам не подпускал. Я вообще химию эту вашу после школы сразу же забыла, я экономист.
Яркин (пожимая плечами): Пока вопросов нет.
Зайцев: Садитесь. Суд переходит к допросу свидетелей. Вызывается свидетель Дымкина!

Входит крупная молодая женщина невысокого роста. У неё густые брови, длинная чёлка и тяжёлый подбородок - всё это делает её лицо крайне недоброжелательным.

Зайцев: Здрасьте. Пройдите за трибуну. Дымкина Ольга Анатольена, 1985 г.р., проживаете в Озёрске по адресу ***?
Дымкина (громким, грубоватым для женщины голосом): Да, ваша честь.
Зайцев: Работаете?
Дымкина: Продавцом-консультантом в магазине у Димы.
Зайцев: В каких отношениях состоите с подсудимым?
Дымкина: Мы живём вместе уже два года.
Зайцев: Но брак ваш не зарегистрирован? Понятно. (Предупреждает о даче ложных показаний) Вопросы к свидетелю.
Горяева (с места): Вопрос будет у меня. Почему эта женщина, которая подстрекала подсудимого убить моего Виталия, не сидит вместе с ним?!
Дымкина: Кого я подстрекала?! Вы соображайте, что говорите, дамочка!
Зайцев: К порядку! Потерпевшая, вам никто не давал права устраивать беспорядок. У прокурора, адвоката будут вопросы?
Горчаков: Ваша честь, может, Горяева и нарушила дисциплину, но рациональное зерно в её словах есть. Ольга Анатольевна, скажите, какие у вас складывались отношения с Виталием Горяевым, пока он жил в вашей квартире?
Дымкина (агрессивно подавшись вперёд): Ну извините, гражданин прокурор, а какие могут быть отношения с человеком, который сидит у тебя на шее? Я два месяца на него готовила, стирала, а чем всё кончилось? Уехал и спасибо не сказал! Да ладно бы уехал! Он же привёз с собой целый химзавод, и воняло от него, я вам скажу!
Горчаков: Вам и подсудимому это мешало?
Дымкина: Ещё бы! Он же нашу самую лучшую комнату загадил! Обои прожёг своими опытами. Я вообще говорила: как знаешь, Дима, а пусть он тебе ремонт сделает!
Горчаков: То есть вы поддерживали в подсудимом намерение не отдавать Виталию его долю в наследстве?
Дымкина: Не-не-не, это вы поторопились! Я ничего такого не подстрекала и не науськивала, слышите? Пусть бы забрал свои деньги, но ремонт он должен был сделать!
Горчаков (сдерживаясь): Хорошо. А как вообще подсудимый был настроен по поводу раздела наследства?
Дымкина: Это вы намекаете, что Дима мог из-за денег этих человека убить? Так вот, скажу вам: не выйдет! Никаких таких разборок не было.
Горчаков: А вам не кажется, что вы себе противоречите? Вы же требовали, чтобы Виталий Горяев оплатил ремонт...
Дымкина: А кто вам сказал, что я с ножом на него наехала? Ваша честь, отпустите моего Диму, он ни в чём не виноват!
Горчаков: Но вот факты доказывают обратное... Тогда проясните нам вот что: покупал ли Дмитрий для брата зубную пасту?
Дымкина: Да, вы знаете, Виталий пользовался какой-то пастой, которая только в аптеках продаётся. И я помню, как он за завтраком просил Диму купить её.
Горчаков: Накануне отъезда? (Дымкина кивает) За это время мог Дмитрий получить доступ к зубной пасте Виталия?
Дымкина: Вообще этот Виталий постоянно разводил вокруг себя свинарник. Там не то что пасту - собственную голову можно потерять!
Горчаков: Ваша честь, это доказывает и то, что у такого неорганизованного человека, как Виталий, не составило бы труда украсть и тюбик, и что-нибудь поопаснее. Скажем, таллий.
Яркин: Вас послушать, так надо удивляться, что покойный по рассеянности не отравил всех в доме. У меня вопрос: Виталий сам укладывал чемодан или мой подзащитный ему помогал?
Дымкина: Помогал, конечно. Я помню, зашла в комнату, а они как раз искали зубную пасту. Она нашлась в какой-то посудине.
Яркин: В упаковке или без?
Дымкина: Без упаковки.
Яркин: Ваша честь, свидетель подтверждает, что таким путём мой подзащитный мог оставить на тюбике свои отпечатки! Больше вопросов у меня нет.
Зайцев: У обвинения?
Горчаков: Не имею.
Зайцев: Садитесь. Вызывается свидетель Таранец.
Пристав: Свидетель Таранец!

Входит невысокий человек лет 40, с круглым энергичным лицом.

Зайцев: Вы у нас Таранец Евгений Петрович, 1960 г.р., проживаете в городе Герасимове, ***?
Таранец: Да, ваша честь.
Зайцев: Где работаете?
Таранец: Сейчас я заведую токсикологической лабораторией на Герасимовском химзаводе.
Зайцев (предупреждает о ложных показаниях): Вопросы к свидетелю.
Горчаков: Значит, вы были коллегой покойного?
Таранец: Да, мы вместе работали, пока Виталия не уволили.
Горчаков: Вам известно, Виталий Горяев интересовался таллием?
Таранец: У нас на заводе прошлым летом случилось ЧП. По милости нашей службы безопасности несколько человек отравились таллием и погибли. Всё, конечно, спустили на тормозах. Но вот на Виталия эта история сильно подействовала. Он ведь был, скажем так, несколько наивный - как все гении, наверно - и думал, что людей можно было бы спасти, если бы вовремя начали их лечить более эффективным противоядием. Сейчас же известно практически только одно из них - иодид калия. И Виталий задумал это вещество усовершенствовать. Чтобы справиться даже с последней стадией отравления.
Горчаков: Вам известно, добился ли он в этой сфере успехов?
Таранец: Сначала всё шло благополучно, а потом Виталия взяли и сократили. Я подозреваю, как раз из-за этих опытов, чтобы не вытягивать старую историю. Специалист же был от бога... После этого, конечно, стало намного труднее и с помещением, и с реактивами. Но я помогал, как мог. Выносил, признаюсь, кое-что с работы. Но ему и без того трудно было с деньгами. Потом жена выгнала - он перебрался к младшему брату, и с тех пор мы почти даже не созванивались.
Горчаков: Однако один звонок всё же был? Вот и расскажите о нём.
Таранец: Это было где-то за неделю до его возвращения. Он позвонил из Озёрска и сказал, что получил наследство. Не знаю точно, сколько, но я давно не видел его таким счастливым... Я хотел сказать - не слышал. Он строил планы, предлагал арендовать лабораторию, говорил, что скоро закончит испытание своего "Виталиума" - так его лекарство называлось. А меньше чем через месяц я уже за гробом шёл...
Горчаков: Ваша честь, показания данного свидетеля доказывают, что Виталий Горяев строил серьёзные планы на то, как использовать наследство, и получить их по-хорошему подсудимый бы не смог. Вопросов к нему больше нет.
Зайцев: У защиты?
Яркин: Вам известно, каким образом потерпевший испытывал свой препарат?
Таранец: Наверняка сказать не могу. Должно быть, он имел в виду лабораторные исследования. Или на мышах, например.
Дымкина (с места): Ещё бы он мышами нашу квартиру загадил!
Горчаков: Да, к слову, в деле не фигурирует ни одной мыши...
Яркин: Это мне и нужно знать. Вопросов больше не будет.
Зайцев: Садитесь, свидетель. Пригласите следующего... кто у нас там? Свидетель защиты Ржаницкий.
Пристав: Свидетель Ржаницкий!

Входит человек с худым лицом и неровно остриженными рыжими волосами. Он сильно картавит.

Зайцев: Здравствуйте. Вы Ржаницкий Всеволод Александрович, 1972 г.р., проживаете в Озёрске, ***?
Ржаницкий: Да, ваша честь.
Зайцев: Кто вы по профессии?
Ржаницкий: Я преподаватель химии в Озёрском педуниверситете.
Зайцев (предупреждает о ложных показаниях): Вас вызвали по ходатайству защиты. (Яркину) Вам и карты в руки.
Яркин: Всеволод Александрович, знали ли вы покойного Виталия Горяева?
Ржаницкий: Знал ли я? Господи, мы с Виталием были друзья с первого курса! Потом его пригласили в Герасимов, на производство, а я стал преподавать, ну, мы и реже как-то стали созваниваться...
Яркин: А когда вы снова встретились?
Ржаницкий: Это было в середине января. Я шёл по улице и вижу - Виталий! Никак не ожидал увидеть его в Озёрске. Мы разговорились. То есть говорил всё больше Виталий. Он, оказывается, изобрёл противоядие от таллиевых отравлений. Это, если хотите знать, страшная вещь...
Зайцев: Не сомневайтесь, мы все это знаем. Ближе к делу.
Ржаницкий: Когда мы встретились, Горяев уже закончил химические исследования. Да в сущности, весь процесс застрял на самом важном месте. Необходимо было - ну, как всегда, знаете - провести исследования сначала на подопытных мышах, а потом и на добровольцах.
Яркин: Что же его затрудняло?
Ржаницкий: А разве непонятно? Он ведь жил у родственников, там с опытами не развернёшься. Деньги - их ждать полгода, да и где найдёшь психа, извините за прямоту, который согласится в целях науки травить себя таллием? Это ж русская рулетка! А Виталий - он сердцем чуял, что стоит на пороге успеха!
Яркин: Он говорил вам, какой выход видел из положения?
Ржаницкий: Когда он сказал, я всерьёз подумал - спятил мужик! Он решил на себе опыт этот поставить!

Тревожная пауза.

Яркин: А если подробнее?
Ржаницкий: Куда уж подробнее! Виталий сказал, что примет дозу таллия, а потом, когда обнаружится полный набор симптомов, введёт себе свой "Виталиум".
Яркин: И как же Горяев собирался отравить... принять яд? Просто проглотить ложку таллия?
Ржаницкий: Если таллий есть ложками, тут никакие лекарства уже не спасут... Да это бы не дало типичной картины отравления. Видите ли, человек, который работает с таллием, регуляно получает в организм небольшие дозы. Они накапливаются и с каждым днём всё ухудшают состояние отравившегося. И если не распознать симптомы и лечить всё, как обычный грипп...
Яркин: С этими тонкостями токсикологии мы уже ознакомлены. Вы нам скажите, в чём Виталий собирался вводить себе яд?
Ржаницкий: В зубной пасте!
Горчаков: Вы хотите сказать...
Яркин (не замечая его): Почему именно в ней?
Ржаницкий: Ну все же знали, что у него персональный тюбик, и не трогали его.
Яркин: Ваша честь, показания свидетеля проясняют те факты, из которых обвинение пыталось сплести сеть для моего подзащитного! Оказывается, потерпевший сам имел умысел в целях науки принимать этот смертельно опасный яд. А поскольку тюбик с пастой был куплен, во-первых, в последний момент, а во-вторых, наш покойный не отличался аккуратностью, то понятно, почему игла от шприца, с помощью которого яд был добавлен в пасту, оказалась не в мусорном ведре, а в том месте, где и попалась на глаза экспертам.
Ржаницкий: Я когда узнал о смерти Виталия, так и подумал, что это опыты его сгубили. Наука наукой, но разве можно так рисковать?
Горчаков (вмешивается): Позвольте вопрос, ваша честь. Господин Ржаницкий, если вы знали о самоубийственных опытах потерпевшего, почему не сообщили ничего следствию?
Ржаницкий: А кто бы мне поверил? Ещё и на меня бы всех собак повесили...
Зайцев: Больше вопросов к свидетелю нет?
Яркин: Не имею.
Горчаков: Аналогично, ваша честь. Мне всё же непонятно - вы намерены доказать, что Виталий Горяев отравил себя сам и погиб в ходе опыта?
Яркин: Я бы в этом не сомневался, если бы не некоторые детали. Вы правильно говорили: за две недели - микроскопические дозы яда - вряд ли бы это так скоро вызвало сердечный приступ. Нет, уважаемые коллеги, перед нами тщательно спланированное, хладнокровное убийство, и чтобы это доказать, я прошу вызвать в зал суда свидетельницу Мартынову.
Зайцев: Обвинение не возражает?
Горчаков: Да нет... Я не устаю удивляться, зачем защита сначала строит версию, а потом рушит её.
Зайцев: Ржаницкий, вы свободны. Вызывается свидетель Мартынова.
Пристав: Свидетель Мартынова!

Входит молодая девушка делового вида.

Зайцев: Здравствуйте, представьтесь суду.
Мартынова: Мартынова Ирина Викторовна, 1984 г.р. Проживаю в Герасимове, ***. Я работаю в ОВИРе.
Горчаков (Яркину): Если убийца сбежал за границу, коллега, я подниму вопрос о вашем статусе.
Яркин (подчёркнуто спокойно): На этот счёт, коллега, можете не тревожиться.
Зайцев (ворчливо): Опять вы спешите. Я свидетелю ещё статью 307 не разъяснил. (Предупреждает о ложных показаниях) Вот теперь выясняйте, кто, куда и с кем сбежал.
Яркин: Ирина Викторовна, вам по долгу службы приходилось встречаться с кем-нибудь в этом зале?
Мартынова: Я помню эту женщину в чёрном. (Указывает на Горяеву, та вздрагивает)
Яркин: Что же привело её к вам?
Мартынова: Госпожа Горяева - да, её именно так и звали - в январе этого года оформляла визу на въезд в США.
Яркин: Как интересно! А вам известно, как она туда ехала - по турпутёвке или, может, по приглашению?
Мартынова: По приглашению. От гражданина США Игоря Щербакова.
Горчаков (вмешивается): Я удивляюсь, свидетель - перед вами проходят тысячи людей, а вы почему-то запомнили нашу потерпевшую.
Мартынова: Видите ли, у неё возникли трудности. Когда госпожа Горяева начала оформлять документы, на тот момент она была замужем. Вы наверняка знаете, что одиноких женщин в Америку пускают крайне неохотно, замужним в этом плане гораздо проще... Ну так вот, а в конце февраля её муж внезапно скончался, и по этой причине визу ей не дали. Да и следственные органы вмешались.
Яркин: Спасибо, Ирина Викторовна, вы нам очень помогли. Вопросов больше нет.
Зайцев: У обвинения? (Вопросов нет) Ну, раз так, садитесь в первом ряду.
Горчаков (разочарованно): И вы делаете вывод об убийстве лишь на основании того, что потерпевшая Горяева не смогла уехать в Америку?
Яркин: Опять вы ставите телегу впереди лошади. Вы даже не выяснили - да вот хотя бы у потерпевшей - кто такой этот гражданин США с русским именем Игорь Щербаков.
Горчаков: Так спрашивайте, кто вам мешает?
Яркин: Ваша честь, теперь уже не только защита желает ходатайствовать о повторном допросе Аллы Горяевой.
Зайцев: Ходатайство удовлетворяется.
Яркин: Удовлетворите наше любопытство - кто такой Игорь Щербаков и почему он звал вас к себе в Штаты?
Горяева: Это моё личное дело!
Зайцев: Имейте в виду, это уже не личное дело, это статья.
Горяева: Я не помню. У меня в своё время было много поклонников.
Яркин: Но ведь именно с Игорем Щербаковым вы учились на одном курсе политехнического института в Пензе? И в последний год учёбы вы подали заявление в один из пензенских загсов, но свадьба так и не состоялась, потому что Щербаков уехал в США и остался там навсегда. Довольно типичная история в те годы.
Горяев: Вы сами сказали - это было давно!
Яркин: Хорошо. Обратимся к не столь далёкому прошлому. В ноябре прошлого года вы вступили в переписку со Щербаковым, не так ли? Находясь при этом - прошу обратить внимание, уважаемый суд - на грани развода с мужем.
Горяева: Это ничего не значит. Я же объяснила, почему мы с Виталием жили раздельно!
Яркин: Ваша честь, чтобы разобраться в этой ситуации, я вынужден был затребовать у провайдера компании "Нео-нет" информацию о переписке между потерпевшей и господином Щербаковым. Вот у меня имеются нотариально заверенные копии писем. Я хотел бы ознакомить суд с некоторыми фрагментами...
Горяева: Как вы смеете! Вы нарушаете тайну переписки!
Горчаков (помявшись): Это настолько важно для дела?
Яркин: Я считаю, что в них и надо искать мотив преступления.
Зайцев: Суд постановил ходатайство удовлетворить.
Яркин: Я прочту лишь несколько самых важных фрагментов. Вот письмо потерпевшей от 21 ноября 2009 года: "Ты пишешь, что ничего не забыл. Я готова начать всё сначала. Мой муж - ошибка всей моей жизни, и я фактически не живу с ним. Скоро мы будем вместе". Так что вы на это скажете, Алла Вадимовна?
Горяева: Скажу, что вы меня оскорбляете!
Яркин: А обратите внимание, ваша честь, как меняется тон писем уже через два месяца! Вот письмо от 3 февраля: "Не сердись, пожалуйста, у меня возникли трудности, которые деньгами не устранишь. Но я, честное слово, что-нибудь придумаю, только потерпи". Написаны эти слова, между прочим, меньше чем за три недели до смерти Виталия Горяева!
Горчаков: И что, по-вашему, Виталий был этим препятствием?
Яркин: Между прочим, тон писем изменился как раз в то время, когда Виталий получил наследство! Разводиться с ним прямо сейчас значило упустить из рук очень неплохие деньги.
Горяев (с места): Ух, змея!
Горчаков: Допустим, но потерпевшая не знала, что её муж принимает яд, да и о свойствах его...
Яркин: А с чьих именно слов мы это знаем? Как раз со слов Аллы Горяевой, и больше ничьих. Я полагаю, вряд ли покойный был так безответственен, что не предупредил об опасной пасте свою жену. Ведь он и моего подзащитного призывал быть осторожнее с его реактивами! Пойдём далее. Вы не задумывались, Артур Борисович, почему в квартире Виталия Горяева не нашли его научного дневника?
Горчаков: Научного дневника?
Яркин: Как всякий учёный, Горяев должен был описывать ход эксперимента в своём дневнике. Но почему-то - и любого человека науки это бы удивило - никаких записей при обыске не обнаружено, и понадобилось разыскивать граждан Таранца и Ржаницкого, чтобы узнать от них об опытах покойного. Более того - куда исчез пресловутый "Виталиум"? Никаких веществ, неизвестных науке, эксперты на квартире потерпевшего также не обнаружили!
Горчаков: Теперь вы скажете, что Горяева убили, чтобы похитить его разработки!
Яркин: Ну, это уже полёт фантазии. И тем не менее похищение дневника - одно из доказательств того, что это всё-таки было убийство. Вспомните протокол осмотра места происшествия. Ведь рядом с рукой покойного лежала...
Горчаков (недоумённо): Лежала мензурка, чисто вымытая, с нечёткими отпечатками пальцев Виталия Горяева...
Яркин: И с замытыми следами клея на внешней поверхности! Причём расположение следов говорит о том, что к стеклу скотчем была приклеена некая этикетка. Вам это не кажется странным?
Зайцев: Что именно?
Яркин: На пробирках с другими реактивами вместо этикеток были надписи несмываемым маркером. Создаётся впечатление, что кто-то имел намерение скрыть всё, что можно, об этой мензурке. Её опустошают, отмывают, снимают этикетку. Что же могло в ней быть такое опасное? Я полагаю, ваша честь, в ней находилось не что иное, как изобретение Виталия Горяева - "Виталиум"!
Ржаницкий (с места): И его убило это лекарство?
Яркин: И да и нет. Тот факт, что В крови успела так быстро скопиться смертельная доза яда, означает, что, видимо, незадолго до смерти Горяев получил дополнительную порцию таллия. Иными словами, он был отравлен дважды - сначала самим собой, систематически получая таллий в зубной пасте, а затем неизвестным, ускорившим этот опасный процесс. И думаю, я не ошибусь, если скажу - этот неизвестный (с расстановкой) подменил ядом противоядие.
Горчаков: Допустим. Доказательства?
Яркин: Потерпевшая сообщила, как вы сами заметили, что у Виталия проявились все классические симптомы таллиевого отравления: кашель, боль в суставах, выпадение волос. Иными словами, почва для решающего шага в эксперименте была подготовлена. Вероятно, именно 20 февраля Горяев рассчитывал принять спасительное лекарство. Но так ли это - мы вряд ли узнаем, поскольку записи Горяева очень кстати исчезли. А похитить их мог только один человек - и это Алла Горяева!
Горяева: Вы лжёте!
Яркин: Отнюдь. Ни Таранец, ни Ржаницкий, которые разбираются в химии, не контактировали с покойным в последние недели его жизни. И только вы, Алла Вадимовна, имели возможность хозяйничать в лаборатории мужа без его ведома. Вдобавок у вас имелся мотив. Ведь новую жизнь легче и приятнее начать богатой вдовой? А чтобы наверняка получить все три миллиона, вы сложили два и два и умело перевели подозрения на моего подзащитного. А то, что вы лгали, доказывает ещё одна деталь. Отпечатки пальцев на мензурке были слабыми. Если бы Горяев, на котором в момент смерти не было перчаток, взялся рукой за чистое стекло, на нём бы остались отчётливые следы! Остаётся одно: после его смерти мензурку вымыли и вложили, чтобы получить отпечатки, в ещё не окоченевшую руку.
Зайцев: Потерпевшая, вы желаете что-нибудь пояснить?
Горяева (глухо, как сама с собой): Все, все ломали мне жизнь... Сначала Игорь. Потом этот жалкий вечный ребёнок, мой муж. (Неожиданно резко) Теперь вы хотите сгноить в тюрьме невиновную женщину?! Это всё ложь и бред, ваша честь.
Зайцев: Ясно с вами. Дополнений у сторон не будет?
Яркин: Я прошу приобщить переписку Горяевой и Щербакова к материалам дела.
Зайцев: Обвинение?
Горчаков: На усмотрение суда.
Зайцев: Суд приобщает материалы к делу. Судебное следствие объявляется оконченным. Суд переходит к прениям сторон. Слово имеет государственный обвинитель Горчаков.
Горчаков: Спасибо, ваша честь. Что я имею сказать? Действительно, особенно с тех пор, как следствие больше не подведомственно прокуратуре, возникают в его работе ошибки и недочёты. Можно даже предположить, что смерть Виталия Горяева ускорил другой человек, тоже, возможно, движимый преступным умыслом. Кто это - выяснять предстоит новому следствию. Но в этом заседании не прозвучало и опровержение того, что тюбик зубной пасты отравил именно Дмитрий Горяев. У него был мотив - нежелание делить наследство. Он покупал зубную пасту и мог без труда проникнуть в передвижную лабораторию брата. В его квартире найдена, наконец, игла со следами зубной пасты и яда. Другое дело, что я не могу сказать наверняка, его ли преступные действия привели к трагедии. Поэтому я прошу переквалифицировать обвинение на ч. 3 ст 30 п. "з" ч. 2 ст. 105 и признать его виновным в покушении на убийство из корыстных побуждений. Поясню, почему я прошу исключить из обвинительного заключения пункт об общеопасном способе убийства. В заседании не выявлено доказательств того, что от действий Горяева могли пострадать другие люди. Итак, ваша честь, я прошу назначить Горяеву Дмитрию Николаевичу по ч. 3 ст 30 п. "з" ч. 2 ст. 105 наказание в виде 7 лет лишения свободы в колонии общего режима.
Зайцев: Потерпевшая, вы имеете право выступить в прениях.
Горяева: Нет уж, больше я ничего говорить не намерена.
Зайцев: Как хотите, как хотите. Слово предоставляется адвокату Яркину.
Яркин: Ваша честь, дело не столько в том, на чьей совести смерть Виталия Горяева, но скорее в том, кто именно ни при каких обстоятельствах не может быть повинен в этом. И по иронии судьбы именно этот человек находится сейчас на скамье подсудимых. В сущности, переквалификация обвинения - она ничего не меняет. Мой уважаемый коллега так и остался при мнении, что тюбик с отравленной пастой - дело рук моего подзащитного. Но на чём основана эта уверенность? Что положено в фундамент обвинения, которое сулит Горяеву, между прочим, семь лет тюрьмы? Нечёткие, затёртые отпечатки на тюбике с зубной пастой. Так свидетель Дымкина сама сказала, что мой подзащитный брал в руки не только коробку, но и сам тюбик, когда помогал брату укладывать вещи. И второе - игла от шприца. Не спорю, следы таллия на ней имеются. Но где же хоть какие-то следы человека, который брал её в руки? Где, говоря прямо, признаки того, что она побывала в руках моего доверителя? Куда делся хотя бы шприц, в который она была вставлена? Ответов на эти вопросы я в зале суда так и не дождался. Наконец, отсутствие у моего подзащитного необходимых познаний также говорит в его пользу. Не будем забывать - он никогда не был близок с братом, не проявлял интереса к его профессии. Нельзя трогать все эти пузырёчки - и ладно. Отмахнуться же от показаний свидетелей Таранца и особенно Ржаницкого, во многом друг друга дополняющих, мы, по-моему, просто не имеем права. Не мне, ваша честь, напоминать вам об опасности формального подхода в нашем деле. Я прошу вынести справедливое решение и вернуть моему подзащитному свободу.
Зайцев: Реплика будет?
Горчаков: Нет, ваша честь.
Зайцев: Подсудимый Горяев, вам предоставляется последнее слово.
Горяев: Вот чёрт бы побрал и науку, и деньги, и особенно баб! Простите, ваша честь.
Зайцев: Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения приговора.

Когда судья выходит, Юмурджакова встаёт с первого ряда и подходит к Яркину.

Юмурджакова: Я думала, такое только в книгах бывает.
Яркин: Мне одного жаль - записей. Если бы "Виталиум" удалось получить, это бы очень многих спасло. Такой талант - а пропал ни за грош.
Юмурджакова: Учёные и птицы. (Задумчиво) Они совсем как дети.

Через некоторое время.

Воронкова: Прошу всех встать! Суд идёт.

Входит Зайцев.

Зайцев: Провозглашается приговор. Рассмотрев уголовное дело в отношении Горяева, федеральный суд в составе председательствующего судьи Зайцева, прокурора старшего советника юстиции Горчакова, защитника адвоката Яркина при секретаре Воронковой приговорил: Горяева Дмитрия Николаевича в покушении на убийство Горяева Виталия Николаевича из корыстных побуждений оправдать за отсутствием события преступления. Признать за Горяевым право на реабилитацию и возмещение морального и материального вреда. Материалы дела вернуть в прокуратуру для повторного расследования. Приговор может быть обжалован в течение 10 дней с момента его провозглашения. Прошу садиться.

Горяев победно трясёт руку Яркину и хлопает его по плечу. Лицо Горяевой становится серым, она опускает голову.

Зайцев: Суд разъясняет мотивы принятого решения. Защита справедливо указала: есть основания полагать, что потерпевший был отравлен дважды. Но нас интересуют только те события, которые могли разыграться в Озёрске на квартире подсудимого... то есть оправданного, поскольку там была приобретена паста и там же введён в неё яд, как справедливо указывает обвинение. Но показания свидетелей и тот факт, что оправданный достаточных познаний в химии не имеет, вызвали у меня сомнения. Всё-таки надо знать, как действует яд, как им лучше воспользоваться и каков риск навлечь на себя подозрения. В этом смысле версия с рискованным опытом потерпевшего мне представляется более приближенной к реальности. Подсудимый, вам понятен приговор?
Горяев: Понятен, ваша честь, спасибо!
Зайцев: Потерпевшая?
Горяева: Я... да, да.
Зайцев: Для обжалования у вас есть десять дней. Судебное заседания объявляется закрытым. (Стучит молотком) Как насчёт чашки кофе, коллеги?
Яркин: Ну, это я беру на себя. Подходите в адвокатскую комнату минут через пятнадцать.
Горчаков: Не знал, что кофе в этом суде варите только вы.
Юмурджакова (весело): Он и только он.

Вместо заключения:
Аллу Горяеву подвела жадность - она не сожгла дневник мужа, надеясь продать его разработки. По иронии судьбы в тот день, когда ей предъявили обвинение, гражданин США Игорь Щербаков сделал предложение манекенщице из Пуэрто-Рико.

@темы: персонажи, иллюстрации, дела