16:11 

Дело № 7. Опасное соседство

Нюшка Дантес


Но это ещё не всё!


"ОПАСНОЕ СОСЕДСТВО" (ч. 3 ст. 30, ст. 295 - покушение на посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие, из мести за его профессиональную деятельность)

На скамье подсудимых - ранее судимый мужчина, обвиняемый в покушении на жизнь известного адвоката. Подсудимый и потерпевший встретились в одном доме отдыха. Узнав юриста, в результате деятельности которого он оказался в местах не столь отдалённых, подсудимый затеял с потерпевшим ссору, а на следующее утро, подкараулив его, нанёс ему удар бейсбольной битой по голове. Защита уверена, что не все свидетели говорят правду. Кто прольёт свет на истинные обстоятельства преступления?

Информация к размышлению:
Судья - Юмурджакова Динара Муратовна, 35 лет. В последний год рассматривала дела с участием присяжных заседателей. При этом дважды распускала коллегию присяжных, когда их решение противоречило закону.
Прокурор - Соковнин Дмитрий Геннадьевич, 37 лет, старший советник юстиции. Как только дело оказалось на его столе, он почувствовал, что взял шефство над своим постоянным оппонентом.
Адвокат - Алтынов Виктор Савельевич, 40 лет. Юридическое образование получил в коммерческом вузе. До этого был отчислен с третьего курса журфака и с тех пор тяготеет к сенсациям.
Секретарь - Верховцева Аврора Игоревна, 21 год. Левша и гордится этим.

Июнь 2009 г.

Зал суда. За окном рассеиваются облака, предвещая хорошую погоду. Последние зрители занимают места. В зале очень много журналистов. Среди присутствующих - Сумская, совершенно неузнаваемая в голубом вышитом платье; сердитая и как будто нахохлившаяся Уланова; Зайцев в помятых брюках. Многие косятся на сидящую рядом с Мартой Лосенко стройную медноволосую женщину лет сорока с большими глазами и бледным от тревоги лицом. Это Инга, жена Аскольда Яркина. Она не на шутку волнуется - ведь потерпевший по делу её муж, а в коридоре ждёт вызова сын.
Подсудимый и его защитник уже в зале суда. Зорькин - худой мужчина с маленькими, болотного цвета глазками. Он одет прилично и даже при галстуке, но сломанный нос, отсутствие нескольких зубов и неровно отросший соломенный ёжик на голове выдают его недавнее прошлое. Адвокат Алтынов - суетливый, юркий субъект с намечающимся брюшком - что-то говорит ему.
В зал входят Соковнин в мундире с новыми погонами старшего советника юстиции и Яркин, в сторону которого тут же обращаются все взгляды. Он слегка похудел и выглядит усталым. Сегодня он одет менее официально, чем обычно - в лёгкий джинсовый костюм и клетчатую рубашку. С первого взгляда и не скажешь, что он вышел из больницы и взял в руки обвинительное заключение меньше недели назад.



Яркин: Всё-таки меня что-то настораживает. Не сходится в этом деле...
Соковнин (отодвигая стул): Ради бога, только без эксцессов. Дело и так простое, как два пальца. Я говорю: Зорькин сядет как пить дать.
Яркин: Опять вы загадываете вперёд.
Соковнин (ворчливо): Самые скверные пациенты - это врачи, это все знают, а самые скверные потерпевшие...
Яркин (улыбаясь): Это, конечно, юристы.

Входит секретарь Верховцева - высокая брюнетка с орлиным носом и короткой стрижкой.

Верховцева (звонко): Прошу всех встать! Суд идёт.

Входит судья Юмурджакова. Ей 35 лет, но выглядит моложе. У неё открытое смуглое лицо восточного типа и порывистые движения. Кажется, что она приносит с собой ветер всюду, где появляется. На ней просторная мантия, к подолу которой пристали белые шерстинки, и круглые очки, а шпильки едва удерживают в причёске её непокорную тёмно-каштановую гриву.

Юмурджакова: Здравствуйте, прошу садиться. Рассматривается уголовное дело по обвинению Зорькина Вадима Максимовича по ч. 3 ст. 30, ст. 295, в посягательстве на жизнь лица, осуществляющего правосудие, из мести за его профессиональную деятельность. Аврора, как там у нас с явкой свидетелей?
Верховцева: Все здесь, ваша честь.
Юмурждакова: Устанавливается личность подсудимого. Представьтесь суду.
Зорькин (встаёт): Зорькин Вадим Максимович, 1968 г.р. Временно зарегистрирован в Озёрске, ***.
Юмурджакова: Работаете?
Зорькин: Пока не собирался. Погулять на воле и то не дали.
Юмурджакова: В браке состоите?
Зорькин: Разведён.
Юмурджакова: Ранее судимы?
Зорькин: По 126-й и 307-й на 10 лет общего режима. Освобождён условно-досрочно.
Юмурджакова (про себя, оценивающе): Похищение и ложные показания... (Вслух) Копию обвинительного заключения вовремя получили?
Зорькин: Вовремя.
Юмурджакова: В качестве потерпевшего в судебном заседании присутствует Яркин Аскольд Владимирович. (Яркин встаёт) Сообщите для протокола ваши данные.
Яркин: Аскольд Владимирович Яркин. Родился в 1964 г. Проживаю в Озёрске, ***. Я адвокат по уголовным делам, возглавляю адвокатское бюро "Яркин и партнёры".
Юмурджакова: Садитесь. Объявляется состав суда. Председатель судебного заседания федеральный судья Юмурджакова Динара Муратовна; государственное обвинение поддерживает прокурор старший советник юстиции Соковнин Дмитрий Геннадьевич; защиту подсудимого осуществлят адвокат Алтынов Виктор Савельевич; протокол заседания ведёт секретарь Верховцева Аврора Игоревна. Отводов к составу суда не будет? (Отводов нет. Судья разъясняет права. Ходатайств не заявлено) Суд переходит к судебному следствию. Слово для оглашения обвинения предоставляется прокурору Соковнину Дмитрию Геннадьевичу.
Соковнин: Ваша честь, подсудимому Зорькину инкриминируется одно из самых тяжких преступлений, предусмотренных уголовным законодательством - посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие. Предыстория этого преступления тянется в 2002 год. Семь лет назад в суде рассматривалось дело по обвинению гражданина Серкова в похищении человека. В этом процессе потерпевший Яркин представлял сторону защиты, а подсудимый Зорькин проходил свидетелем обвинения. Яркину удалось собрать доказательства того, что его подзащитный невиновен, а подлинным виновником преступления является Зорькин. Повторное расследование подтвердило эту версию, и в том же году Зорькин был осуждён к 10 годам лишения свободы. В марте 2009 г. подсудимый освободился условно-досрочно. Спустя два месяца, в мае 2009 г. Зорькин приехал в дом отдыха "Черешневое озеро", где находился в это время потерпевший Яркин с женой и сыном. Вечером 7 мая подсудимый, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, в присутствии четырёх свидетелей угрожал убить Яркина. 8 мая 2009 г. около 6 часов утра потерпевший Яркин пошёл к озеру на рыбалку. Зорькин последовал за ним, вооружённый бейсбольной битой, и, подкравшись сзади, нанёс ему по голове удар бейсбольной битой. К счастью для потерпевшего, удар пришёлся по касательной, к тому же его смягчили кепка и капюшон. Яркин потерял сознание. Через два часа его обнаружил сын, который вызвал медицинскую помощь. Подсудимый Зорькин был задержан в тот же день. В его номере было найдено орудие преступления - бейсбольная бита, а рядом с местом, где было совершено нападение - следы его обуви. Судебной психолого-психиатрической экспертизой подсудимый признан вменяемым. Спасибо, у меня всё.
Юмурджакова: Подсудимый, вам понятно обвинение?
Зорькин: Понятно. Мокруху мне шьёте.
Юмурджакова: Вам никто ничего здесь не шьёт, подсудимый. Да, и на будущее - постарайтесь вспомнить русский язык. Признаёте себя виновным?
Зорькин: Не дождётесь.
Юмурджакова: Это следует понимать как "нет"? Ясно. Защите есть что сказать?
Алтынов (энергично): Да, ваша честь! Я убеждён, что мой подзащитный стал жертвой гнусной провокации, ошибки следствия, да, в конце концов, самопиара заинтересованных лиц...
Соковнин (про себя): Это кого же?
Алтынов: Одним словом, мой подзащитный абсолютно невиновен!
Юмурджакова: Он готов дать показания?
Алтынов: Да, ваша честь, нам скрывать нечего!
Соковнин: Вы знакомы с потерпевшим?
Зорькин: Да, знаете ли. Он на меня так стрелки перевёл, что я на зону отправился лес валить.
Соковнин: Хочу отметить, что ваша вина установлена вступившим в законную силу приговором суда.
Зорькин: Знаем мы ваши приговоры. Ещё хорошо, что условно-досрочно отпустили.
Соковнин: Так, а при каких обстоятельствах вы снова встретились с Яркиным?
Зорькин: Я, знаете ли, решил после зоны здоровье поправить. Поехал в дом отдыха, как там его, "Черешневое озеро". Дорого берут, гады, конечно, зато природы красивые. (Ёрнически) Я-то думал душой отдохнуть, типа, берёзку обнять, по травке походить. Чёрта с два. На второй день захожу в столовую - сидит там этот ваш, как вы говорите, потерпевший, крыса легавая, с бабой своей. Утку, блин, едят, вино пьют. Хоть бы на день постарел, трепло кукурузное!
Соковнин: И вы решили отомстить?
Зорькин: Нет уж, гражданин начальник! Не путайте тёплое с мягким! Зло меня взяло - это да, было. К тому же выпил немного лишнего...
Соковнин: И вечером 7 мая при свидетелях угрожали потерпевшему?
Зорькин: А вы чего хотели? Он меня на нары загнал, а сам жирует? (Алтынов дёргает его за рукав) Я хочу сказать, это я тогда думал. Да и пьян был сильно.
Соковнин: Нет уж, вы решите, насколько вы были пьяны...
Зорькин: Я за себя не отвечал, короче.
Соковнин: Вы говорили, что убьёте Яркина?
Алтынов (громко): Я требую снять вопрос! Он наводящий!
Соковнин: Глупо отрицать очевидное, когда имеются показания четырёх свидетелей...
Юмурджакова: Протест отклонён.
Зорькин: Ну говорил, ну мало ли что! А вы, когда напьётесь, Блока, что ли, читаете?
Соковнин (пожимает плечами): Я вообще предпочитаю не напиваться. А что вы делали на следующее утро?
Зорькин (с вызовом): Спал! Как убитый. Доказать, извиняюсь, не могу, в постель затащить было некого. (С издевательской ухмылкой разводит руками)
Соковнин: Понятно. Ваша честь, разрешите продемонстрировать вещественные доказательства. (Берёт со стола пластиковую бейсбольную биту) Вот этой битой, как установила экспертиза, и был нанесён удар потерпевшему Яркину. Дактилоскопическая экспертиза, результаты которой у нас помещены на листе дела 79, обнаружила на ней отпечатки пальцев подсудимого Зорькина. Подсудимый, как вы это объясните?
Зорькин: А чёрт знает! Я её первый раз вижу!
Алтынов: Ваша честь, мой подзащитный не обязан ни перед кем отчитываться. Он объяснил, что не видел никогда этой биты, по-моему, этого достаточно!
Соковнин: Пожалуйста. Но и это не всё. Рядом с местом, где лежал без сознания Яркин, были найдены свежие следы кроссовок 40-го размера. Это не могли быть следы Яркина, который в момент нападения был обут в резиновые сапоги. А вот на ботинках подсудимого были найдены частицы песка, идентичного песку с места преступления.
Зорькин: Ну я же там, это самое, везде ходил, и у озера тоже. А кроссовки - в них все вокруг ходили. Если б я на шпильках десятисантиметровых по лесу ковылял - другое дело.
Соковнин: Понятно. Вопросов нет.
Алтынов: У меня тоже.
Юмурджакова: Суд переходит к допросу потерпевшего. (Яркин встаёт)
Соковнин: Для начала, Аскольд Владимирович - откуда вы знаете подсудимого Зорькина?
Яркин: С Зорькиным мы, можно сказать, познакомились в 2002 г. Он проходил свидетелем по делу Серкова - было тогда довольно шумное дело о похищении женщины-парапсихолога. Так вот, Серков был моим подзащитным. Я провёл собственное расследование и нашёл факты в пользу того, что настоящим похитителем был Зорькин. Его в том же году осудили, и я, честно говоря, забыл о нём. Но вот, как выяснилось, это был ещё не конец.
Соковнин: Ваша, так сказать, новая встреча произошла в мае этого года в доме отдыха "Черешневое озеро"?
Яркин: Да, это было 7 мая. В тот вечер в пансионе устроили вечеринку с фейерверками, шведский стол, музыка... Мы вышли в сад - я с женой, наш сын Ратмир и наши соседи по этажу - Генриэтта и Арсений Мареевы и Марк Школьник. Инга как раз пошла в номер за пальто, и в этот момент подошёл Зорькин. Я не сразу его и узнал. Хотя ещё раньше пытался вспомнить - где я видел эту личность?
Соковнин: И Зорькин начал вам угрожать?
Яркин: Да он был так пьян, что на ногах не стоял. Поэтому, честно говоря, я не воспринял его всерьёз. Ну, осадок неприятный остался. Но не губить же себе нервы из-за каждого... хм... неприятного знакомого!
Соковнин: Я не попрошу вас пересказывать все тирады подсудимого...
Яркин: Да уж, не стоит.
Соковнин: Но был факт угрозы убийством?
Яркин: То, что мне удалось разобрать - в общем-то, довольно стандартные угрозы вперемешку с матом. Впрочем, божился, что пристукнет.
Соковнин: Ваша честь, я прошу обратить внимание на эти слова.
Яркин: Я всё-таки вам напоминаю даже не как адвокат, что все эти словечки немногого стоят. В конце концов я взял его за плечо и сказал - идите проспитесь. Школьник ещё пригрозил вызвать охрану, но это было уже без надобности - Зорькин ушёл. Меня, конечно, засыпали расспросами, что это за Зорькин такой. Пришлось рассказать о деле Серкова. Но всё равно, я уже говорил, остался такой неприятный осадок. Мареев попытался разрядить обстановку, сбегал за петардами и запустил одну, только вот неудачно - прожёг мне рукав куртки. Её, конечно, пришлось потом выбросить. Арсений очень долго извинялся и даже обещал мне до отъезда одолжить свою запасную куртку. Очень кстати, потому что я на следующий день собирался посидеть с удочкой.
Соквнин: Да, так что же произошло утром 8 мая?
Яркин: Я думал порыбачить до завтрака, а потом сыграть с сыном партию в теннис. Часов в шесть утра я уже вышел.
Соковнин: Вы не видели и не слышали, чтобы за вами кто-то следовал?
Яркин: Совершенно не до того было. Такое красивое выдалось утро... Я услышал шаги, только когда они были совсем рядом.
Соковнин: В какой момент?
Яркин: Я сидел на мостках. И вдруг сзади раздались шаги. Я обернулся и... и мне на голову обрушилось что-то тяжёлое. Больше ничего не помню. Прихожу в себя - солнце шпарит вовсю, голова раскалывается, а рядом сидит Ратмирка, страшно бледный, и брызгает мне в лицо водой.
Соковнин: Ваша честь, обратите внимание на результат судебно-медицинской... я хотел сказать, медицинского обследования. По заключению врачей, Яркину была нанесена закрытая черепно-мозговая травма, и нанесена она была твёрдым тупым предметом. Как я уже сказал, если бы удар не пришёлся по касательной, возможно, исход был бы гораздо более печальным.
Юмурджакова (смотрит в дело): Лист 60...
Соковнин: У меня вопросов больше нет.
Алтынов: А у меня есть! Скажите, вы просили ваших соседей по дому отдыха навестить вас в больнице?
Яркин: Боже сохрани! Они приехали сами. Всего один раз. У меня, знаете ли, перебывало столько посетителей, что я не знал, как от них отбояриться. (Ехидно) Особенно от ваших коллег по первому образованию, Виктор Савельевич. Хотя мне это не очень помогло, учитывая что они сначала заразили меня птичьим гриппом, потом отправили на лечение в США и наконец, два раза похоронили!
Юмурджакова: Больше вопросов не имеете?
Алтынов: Нет, ваша честь.
Яркин: Я хотел бы ещё добавить, что я немного знаю подсудимого. Всё-таки, по-моему, не тот он человек, чтобы бить по голове. Слишком труслив. Он скорее сделает исподтишка какую-нибудь мелкую подлость.
Соковнин (свирепым шёпотом): Вы же обещали!
Алтынов: Прошу занести в протокол - это оскорбление моего подзащитного!
Яркин: Ну почему же оскорбление? (Пожимает плечами) Ведь этот факт свидетельствует в его пользу, не так ли?
Юмурджакова: Спасибо за показания, потерпевший. Суд переходит к допросу свидетелей. Вызывается Яркин Ратмир.
Пристав: Свидетель Яркин!

В зал входит высокий юноша со вдумчивыми глазами, очень похожий на отца, хотя волосы у него намного светлее.

Юмурджакова: Здравствуйте, свидетель. Представьтесь нам.
Ратмир Яркин: Яркин Ратмир Аскольдович, 1990 г.р. Проживаю в Озёрске, ***. Студент третьего курса юридической академии.
Юмурджакова: Вы сын потерпевшего?
Ратмир: Да.
Юмурджакова (предупреждает о ложных показаниях): Впрочем, вам, как сыну юриста, это, конечно же, известно...
Ратмир: Да, ваша честь.
Соковнин: Очевидцем каких событий вы стали 7 мая?
Ратмир: Мы всей семьёй приехали на майские праздники в "Черешневое озеро". 7 мая вечеринка была, мы все были в саду. Смотрели фейерверки и всё такое. Потом стало прохладно, мама сказала, что наденет пальто. И вот когда она ушла в дом, из-за деревьев вдруг появился мужчина. Вот он, подсудимый. От него сильно пахло водкой. Он подошёл к отцу и стал материться.
Соковнин: Вы поняли, к чему сводились, скажем так, претензии подсудимого?
Ратмир: Он что-то говорил про старые счёты и... сейчас вспомню точно... да, угрожал пристукнуть отца. Мы все поначалу растерялись от такого хамства.
Соковнин: Так, а чем закончился конфликт?
Ратмир: Я думал за охраной сбегать, но отец разобрался сам. (С гордостью) Как настоящий мужчина. Взял подсудимого за плечи и велел убираться. Он и ушёл. Марк ещё кричал, что пожалуется администрации.
Юмурждакова: Марк - это свидетель Школьник?
Ратмир: Да. Он как раз и попросил отца рассказать, за что этот Зорькин на него наехал. Я тоже с удовольствием послушал, отец вообще классно рассказывает, а когда Зорькина посадили, это ж давно было - я в школу ходил, ничего не понимал... Потом дядя Сеня - Мареев, наш сосед - петард принёс, запустил одну, а она полетела не пойми куда - сожгла, в общем, отцу куртку, его любимую, зелёную. Дядя Сеня ужасно долго извинялся и даже принёс нам свою, голубую.
Соковнин: А теперь перейдём к событиям 8 мая. Что произошло в тот день?
Ратмир: Мы договорились с отцом, что после завтрака поиграем в теннис. А завтракаем мы рано, часов в восемь. Ну вот, нам всё принесли, а отца нет. Я забеспокоился, понятно, пошёл его искать. Консьержка сказала - ушёл часов в шесть и пока не появлялся. Я побежал к озеру - ну мало ли что, сами понимаете...
Соковнин: И что вы там увидели?
Ратмир (при воспоминании его глаза делаются испуганными и почти детскими): Я чуть не умер со страху. Понимаете, папка лежит на мостках и не двигается. Ещё хорошо, что в воду не упал. Я ведь даже не сразу понял, что это он, потому что в чужой куртке... Я перетащил его на берег, стал брызгать в лицо водой. Мне казалось, сто лет прошло, не меньше, потом папка глаза открыл... Я всё сделал, как меня на ОБЖ учили - подложил свою спортивку под голову, холодный компресс и побежал за врачом. Я только потом узнал, что... что на отца напали.
Соковнин: Ваша честь, разрешите продемонстрировать свидетелю вещественное доказательство? (Вынимает из пакета и разворачивает лёгкую светло-голубую куртку с капюшоном) В этой куртке был ваш отец, когда вы его нашли?
Ратмир: Да. Это куртка дяди Сени Мареева.
Соковнин: Ваша честь, на капюшоне данной куртки обнаружены частицы краски, идентичные той, которой окрашена уже знакомая нам бейсбольная бита. Это также доказывает, что именно она послужила орудием преступления.
Алтынов: Но позвольте, разве мы судим биту, а не Зорькина?
Соковнин: Но на бите-то его отпечатки?
Алтынов: Ваш милейший потерпевший столько раз говорил, что отпечатки ничего не доказывают! А как сам получил по голове, так неловко вспоминать свой излюбленный аргумент, а?

Яркин снисходительно пожимает плечами.

Соковнин: Прошу сделать адвокату замечание! Это к делу отношения не имеет!
Юмурджакова: Протест принят. Осторожнее в выражениях, господин Алтынов.
Соковнин: Вопросов больше нет.
Алтынов: Скажите, юноша, это вы обратили внимание прибывшей следственной группы на следы на песке?
Ратмир: Да, я. Я понял, что, кроме меня, здесь был ещё кто-то.
Алтынов: А какой у вас размер обуви?
Ратмир: 40-й. А что? Это не мои следы, они от кроссовок на толстой подошве, а я был в кедах. Я поэтому и заметил.
Алтынов: Хм, любопытная наблюдательность. А скажите: вы выбрали вуз под влиянием отца?
Соковнин: Какое отношение это имеет к делу?
Юмурджакова: Я тоже связи не вижу.
Алтынов: Пожалуйста! Связь есть на психологическом уровне. Наш свидетель, молодой человек, в общем-то, практически ребёнок...
Ратмир (про себя, угрюмо): Мне девятнадцать уже.
Алтынов: ... вне всякого сомнения, находится под влиянием личности своего отца и даёт такие показания, которые выгодны обвинению и господину Яркину!
Соковнин: Прошу сделать ещё одно замечание адвокату!
Юмурджакова: Протест принят.
Алтынов: Мне видится в этом процессе явный обвинительный...
Юмурджакова: К порядку! У вас нет вопросов к свидетелю?
Алтынов (демонстративно разводит руками): Нет.
Юмурджакова. Садитесь. Вызывается свидетель Мареев.
Пристав: Свидетель Мареев!

Входит стройный светловолосый мужчина лет под 40 с тонкими усиками, примерно одного роста с Яркиным, в дорогом светлом костюме.

Юмурджакова: Здравствуйте, свидетель. Представьтесь суду.
Мареев: Мареев Арсений Кириллович, 1970 г.р. Проживаю в Озёрске, ***. Частный предприниматель.
Юмурджакова (предупреждает о ложных показаниях): Вопросы сторон.
Соковнин: Вы знакомы с подсудимым и потерпевшим?
Мареев: Да, мы отдыхали вместе в пансионе на майских праздниках. С подсудимым я, конечно, не общался, а вот с потерпевшим мы соседи по этажу. Мы с женой занимали смежный номер с Яркиными, а её брат Марк жил напротив. Мы, естественно, вместе гуляли, много разговаривали. Аскольд Владимирович, знаете, интереснейший человек.
Соковнин: Вы присутствовали при ссоре, которую затеял подсудимый?
Мареев: Да, неприятная вышла ситуация. Этот подсудимый был пьян в доску. Мне показалось, что он знает Яркина и что у него к нему какие-то старые счёты. Да, и он кричал, что убьёт его.
Зорькин: Да что вы, блин горелый, заладили - кричал, кричал! Я не железный, ну выпил, ну психанул! Конечно, если три человека подряд скажут, вы и поверите, а мне фиг!
Юмурджакова: Подсудимый! Вот уж не решайте, кому суд должен верить.
Соковнин: Скажите, что вы видели 8 мая около 6 часов утра?
Мареев: Обычно я встаю поздно. Но в то утро что-то проснулся ни свет ни заря. Спать уже не хотелось. Вышел на балкон покурить. У меня номер с большим полукруглым балконом и, видите ли, оттуда открывается отличный вид на лес, а как раз прямо за лесом озеро...
Соковнин: Вы тут рекламой не занимайтесь, план местности есть в материалах дела. Что вы увидели?
Мареев: Я видел, как по тропинке к лесу шёл Яркин. Он был в голубой куртке и с удочкой.
Соковнин: А ещё?
Мареев: А через пару минут на той же тропинке показался Зорькин. У него в руках была бейсбольная бита.
Соковнин: Что он сделал?
Мареев: Он пошёл по тропинке вслед за Яркиным и скрылся в лесу.
Зорькин (орёт): Да не было этого! Спал я, едрён батон! Потому что выпимши был!
Мареев: Я его хорошо рассмотрел. Он даже одет был точно так же, как накануне, во время ссоры.
Алтынов: Вы видели лицо человека, которого называете Зорькиным?
Мареев: Нет... не видел. Но вот фигуру рассмотрел хорошо.
Алтынов: Так, а после нападения на господина Яркина вы навещали его в больнице?
Мареев: Конечно, я приезжал. Привёз цветов там, апельсинов. Немного поговорили.
Алтынов: Ага! Поговорили, значит? А как вы объясните тот факт, что через два дня после этого визита в больницу изменили завещание, переписав всё состояние на своего заместителя?
Мареев: Это моё личное дело.
Алтынов: Прекрасно. Может, вы всё-таки скажете, о чём был ваш разговор?
Мареев: Да так, ни о чём.
Алтынов: Ваша честь! Я настаиваю на том, чтобы вы обратили внимание на такое вот подозрительное стечение обстоятельств.
Соковнин: Мне непонятны эти намёки на пустом месте. Можно объяснить, к чему вы клоните?
Алтынов: Об этом лучше спросить у потерпевшего.
Яркин: Так что же вы не зададите вопрос непосредственно мне? Я в вашем распоряжении!
Алтынов: А сколько раз вы сами не задавали вопрос потерпевшему, а тянули время, пока вам не предоставят право вызвать ваших свидетелей?
Яркин: Я, конечно, приветствую разумную критику, вот только сейчас мои методы вряд ли имеют отношение к делу. Вот если бы меня ударили по голове за то, что я не всегда задаю вопросы потерпевшим...
Юмурджакова: К порядку, господа. Виктор Савельевич, я вас прошу - если уж задаёте вопросы, задавайте поконкретнее. У обвинения будут вопросы?
Соковнин: Нет, ваша честь.
Яркин (про себя): Что-то он не упомянул... А, ну конечно.
Юмурджакова: Садитесь, свидетель. Вызывается свидетель Мареева.
Пристав: Свидетель Мареева!

Входит элегантная женщина несколько кукольной внешности, с платиновыми локонами и длинными ресницами. Её внешность слегка портит курносый нос.

Юмурджакова: Здравствуйте, свидетель, как вас зовут?
Мареева (манерно): Мареева Генриэтта Львовна. Родилась в 1975 г. Проживаю в Озёрске, ***.
Юмурджакова: Работаете?
Мареева: Нет нужды. (Пожимает плечами)
Юмурджакова: Вы, стало быть, жена свидетеля Мареева?
Мареева: Да, ваша честь.
Юмурджакова (предупреждает о ложных показаниях): Задавайте вопросы.
Соковнин: Что вы можете сообщить по делу?
Мареева: Ой, знаете, немного... Я видела, как этот отвратительный тип...
Алтынов: Я прошу сделать замечание свидетельнице! Оскорблять моего подзащитного недопустимо!
Яркин (иронически): Что ж вы так сразу - вдруг она меня имела в виду?
Мареева: Да нет, конечно, я про подсудимого.
Юмурждакова: Вот так и говорите - подсудимый. У нас суд, а не чат.
Мареева: В общем, этот хулиган... то есть подсудимый - он стал к нам приставать.
Алтынов: Уже и приставать? Интересно, что скажет следующий свидетель? Что мой подзащитный гранату в вас бросил?
Соковнин: Вы уж, Генриэтта Львовна, выражайтесь поконкретнее, не провоцируйте защитника.
Алтынов (бубнит): Я требую сделать замечание прокурору.
Мареева (заглушая его): Ой, да, конечно, я имела в виду - он скандалил только с потерпевшим. (Смотрит в сторону Яркина глазами раненой лани) Угрожал его убить. Потом его прогнали. Всё. (Разводит руками) Больше ничего не знаю.
Соковнин: А утром 8 мая вы что-нибудь видели или слышали?
Мареева: Нет, я спала.
Алтынов (торжествующе): Ага! Спали, значит? Ваша честь, у меня есть основания не доверять показаниям этого свидетеля!
Соковнин: Это ещё почему? Опять какое-то психологическое влияние?
Алтынов: Нет, друг мой, всё гораздо прозаичнее. Излюбленные вами вещественные доказательства, эти, как вы любите выражаться, безмолвные свидетели. Вот у меня, ваша честь, распечатка телефонных звонков с номера Мареевой. И мы видим, что 8 мая в 6.10 утра с этого телефона был сделан звонок на номер свидетеля Марка Школьника! Так спали вы или нет?
Мареева: А-а-а... Ой, ну да, конечно. Марик телефон потерял. Я его номер набрала, чтобы он нашёл по звуку.
Алтынов: Всё это было бы замечательно, если бы Школьник не ответил на ваш звонок и разговор ваш не длился почти целую минуту. Что вы на это скажете?
Мареева: Не знаю. Наверно, компания что-то напутала.
Алтынов: А в каких отношениях вы состоите со свидетелем Школьником?
Мареева: Он мой двоюродный брат.
Алтынов: И только?
Мареева: И только! Вам родословное древо нарисовать?
Алтынов: Нет уж, будьте добры! Вы можете сказать, где находился Школьник, когда вы, выражаясь вашей терминологией, помогали ему искать телефон?
Мареева: У себя в номере, напротив нашего.
Алтынов: Ага! А ваш супруг?
Мареева: Его не было. Я подумала, он вышел погулять.
Алтынов: Интересненько...
Соковнин: Судя по вашим намёкам, уважаемый Виктор Савельевич, вы хотите превратить заседание в этакий сериал с бразильскими страстями. Так вот, говорю вам, не выйдет.
Яркин: У меня вопрос. Так значит, Мареев должен был выйти погулять?
Мареева: Да, Сеня часто встаёт очень рано.
Яркин: Ясно... (Про себя) Но ведь Мареев сказал наоборот...
Юмурджакова: Больше вопросов к госпоже Мареевой нет? (Вопросов нет) Садитесь. Вызывается свидетель Школьник.
Пристав: Свидетель Школьник!

Входит молодой человек с большим носом и меланхоличными глазами. Впрочем, он по виду далеко не слабак.

Юмурджакова: Здравствуйте, свидетель. Представьтесь суду.
Школьник: Школьник Марк Данилович, 1978 г.р. Проживаю в Озёрске, ***. Я юрисконсульт в компании моего родственника - Мареева.
Юмурджакова: Вы двоюродный брат свидетельницы Мареевой?
Школьник: Да. (Алтынов при этом многозначительно и неприятно ухмыляется)
Юмурджакова: О том, что бывает за дачу ложных показаний, вы знаете... Вопросы к свидетелю.
Соковнин: Вам знаком подсудимый?
Школьник: Я видел, как он заселялся в дом отдыха. Я ведь первым из нашей компании приехал, всё устроил, снял номера. Так вот, Зорькин приехал в один день с Генриэттой и Сеней.
Соковнин: Ваша честь, об этом свидетельствует и запись в регистрационной книге. А почему подсудимый вам так запомнился?
Школьник: У него был совершенно уголовный вид. Он даже сейчас, когда в пиджаке - сразу видно, откуда пожаловал, а тогда, в какой-то олимпийке и кроссовках на толстой подошве... В общем, я бы не хотел с таким встретиться в тёмном переулке. И ещё бита.
Соковнин: Вы сказали "бита"? У него была с собой бита?
Школьник: Ну да. Торчала из сумки. Я сам играю в бейсбол и биту от бадминтонной, скажем, ракетки отличу.
Соковнин: Разрешите предъявить свидетелю вещественное доказательство? (Снова берёт со стола биту) Случайно не вот эта?
Школьник: Очень похожа, вы знаете.
Соковнин: Я напоминаю, что данная бита была найдена под кроватью в номере подсудимого.
Алтынов: Об этом вы раньше не упоминали.
Соковнин: Тем не менее. Факт остаётся фактом.
Алтынов: У меня вопрос к свидетелю. Что вы делали 8 мая между 6 и 8 часами утра?
Школьник: Спал, конечно. То есть, не спал, какое-то время я искал свой мобильник. Постучался к Генриэтте и попросил её набрать мой номер.
Алтынов: Вы говорили по телефону, когда нашли его?
Школьник: Не помню. Я почти спал на ходу.
Алтынов: Когда вы постучались к Мареевой, где был её муж?
Школьник: Сеня ушёл прогуляться.
Алтынов: И что вы потом сделали?
Школьник: Опять лёг спать.
Алтынов: Ну-ну. (Сально улыбается) Скажите, вы ведь единственный родственник вашей сестры?
Школьник: Да, а что?
Алтынов: А потерпевшего в больнице навещали?
Юмурджакова: Я всё-таки не пойму, что в этом вы находите криминального. Это уже паранойя какая-то.
Алтынов: Пожалуйста! Предположим, господин Яркин мог знать, чему госпожа Мареева и господин Школьник посвящали те минуты, когда господин Мареев совершал свои ранние прогулки...
Яркин: Как странно, что я этого не знаю. Просветите на досуге, только не здесь, разумеется. И если вы это не выдумали.
Алтынов: А вы не прикидывайтесь! Разве не подозрительно, что свидетели дали показания только после разговора с вами?
Яркин: Если бы вы получше читали дело, Виктор Савельевич, и обратили внимание на даты в протоколах, то могли бы догадаться, что все свидетели дали показания в первые же дни следствия и не отступали от них. А ко мне в это время посторонних не пускали.
Соковнин (Яркину, вполголоса): Спасибо, выручили.
Алтынов: Учитывая дружеское расположение к вам судей...
Юмурджакова: Ну, это уже переходит все границы. Господин Алтынов! Задавайте вопросы или потрудитесь изложить вашу версию без намёков и под протокол!
Алтынов: Вопросов у меня нет. Я выскажусь подробнее в прениях!
Юмурджакова: У обвинения вопросов нет?
Соковнин: Обвинению всё предельно ясно.
Ратмир (по-школьному поднимает руку): Ваша честь, я вспомнил одну важную вещь! Разрешите мне дополнить мои показания?
Юмурджакова: Слушаю.
Ратмир: Я вспомнил. У Марка - у свидетеля Школьника - тоже были бейсбольные биты! Полный набор. Я даже предложил ему сыграть, а он отказался.
Школьник (снисходительно): Но это же абсурд - играть вдвоём.
Юмурджакова: У вас всё? Садитесь. Свидетель Школьник, вы тоже свободны. Будут ли у сторон дополнения или ходатайства? (Дополнений нет) Суд переходит к судебным прениям. Слово предоставляется государственному обвинителю Соковнину Дмитрию Геннадьевичу.
Соковнин: Ваша честь, я буду краток. В данном деле всё предельно просто. У подсудимого имелся мотив - семь лет назад Яркин разоблачил его как преступника и лжесвидетеля и способствовал его осуждению. У него имелась возможность. Имелось орудие преступления - бейсбольная бита. На бите имеются его отпечатки пальцев. Краска с биты обнаружена на капюшоне потерпевшего. На месте преступления - его следы. Я думаю, в этом деле защите делать нечего, тем более непонятно, куда клонит мой оппонент. Если все свидетели дают ложные показания, то кто и почему едва не отправил потерпевшего на тот свет? Не вздумал ли господин Алтынов доказать, что человек может шарахнуть себя битой по затылку, да так, чтобы удар пришёлся по касательной? В том-то и дело, что ни одного доказательства в защиту подсудимого мы не услышали. Учитывая, что Зорькин в содеянном не раскаялся, что он имеет непогашенную судимость и неотбытое наказание, приговорить его по ч. 3 ст. 30 ст. 295 к 13 годам лишения свободы и, добавив неотбытое наказание в виде 2 лет 6 месяцев, приговорить к 15 годам и 6 месяцам лишения свободы в колонии строгого режима.
Юмурджакова: Слово в защиту подсудимого имеет защитник Яркин... э-э... Алтынов Виктор Савельевич.
Алтынов: Тут у нас прокурор произнёс бодрую такую речь, с полтычка разложил по полочкам все доказательства и походя попросил вкатить человеку аж 15 лет строгого режима. Да ещё 6 месяцев, конечно. А чего стоят его хвалёные доказательства? Отпечатки пальцев? Да биту могли вложить Зорькину в руку, пока он отсыпался после пьянки! Следы? В таких кроссовках полстраны ходит. Ах, ну да, ещё мотив. В него-то всё и упирается. В приличный дом отдыха, где у нас, видите ли, ведут здоровый образ жизни бизнесмены и адвокаты, приехал человек, вышедший из мест лишения свободы. И всё! А тут как раз покушение на убийство! Вот и козёл отпущения под рукой. Но я настаиваю, ваша честь, что вас злонамеренно пытаются ввести в заблуждение! Я прошу моего подзащитного оправдать и освободить из-под стражи в зале суда! У меня всё.
Юмурджакова: А как же ваши тонкие намёки?
Алтынов: Я думаю, кому нужно, тот уже понял. (Садится с довольным видом)

Во время речей прокурора и адвоката Яркин сидит, опустив голову, и сосредоточенно о чём-то размышляет, вертя в руках карандаш. Потом вдруг встаёт.

Яркин: Ваша честь, вы забыли дать мне слово.
Юмурджакова: Ох, господи. Конечно, вы имеете право выступить в прениях.
Яркин (оглядывая зал): Эх, господа оппоненты, как же вы всё запутали... Дело-то и в самом деле простое. Вот только сидеть рядом с прокурором и адвокатом должны были не мы с Зорькиным, а совсем другие люди. Мареев и Школьник с Мареевой.

Волнение.

Яркин: Да, да. Если бы мне пораньше дали как следует ознакомиться с делом, наверняка не дошло бы до сегодняшнего заседания. Хотя надо отдать должное господину Алтынову - я узнал о себе много нового. Так, что касается дела. Действительно, в "Черешневом озере" должно было произойти убийство. Только убить собирались Мареева. Его собственная жена и её брат. Что бы там Алтынов ни говорил, их объединяет фактор иного рода - они единственные наследники Мареева. Видимо, с ним должно было случиться то же самое, что случилось со мной - прогулка в лесу и удар по голове. Вот только Мареев оказался хитрее. И он перехитрил убийцу, подставив под удар меня. Тут очень кстати объявился Зорькин со своими угрозами. Я, конечно, не догадывался, что в тот вечер Мареев умышленно прожёг мою куртку, чтобы дать мне свою и ввести в заблуждение Школьника - мы ведь с Мареевым одного роста и сложения. Я думаю, 8 мая дело было так. Мареев спрятался на балконе и дождался, когда его жена свяжется со Школьником и тот, вооружившись битой, последует за мной, думая, что это Мареев. Видимо, свою ошибку господин Школьник понял только, когда нанёс удар. А вот о чём все участники этой истории договорились меж собой - этого я не знаю. Но, думаю, Мареев просто не захотел выносить сор из избы. Тем более следствие сразу вцепилось в Зорькина. А биту, как предположил и Виктор Савельевич, Зорькину просто вложили в руку. Ну вот, похоже, и всё.

Собравшиеся сидят, как громом поражённые. Проходит не меньше двух минут, прежде чем зал взрывается аплодисментами.

Юмурджакова (растерянно): Кхм... Спасибо, потерпевший. Подсудимый, суд предоставляет вам последнее слово.
Зорькин: Ну даже потерпевший ваш допетрил - подстава это! Отпустите меня. Я не хочу всю жизнь зону топтать.
Юмурджакова: Суд удаляется в совещательную комнату для постановления приговора.

Как только судья скрывается за дверью, ведущей в совещательную комнату, к Яркину со всех сторон подбегают журналисты.

Журналист: Это невероятно! Как вам удалось раскрыть преступление в зале суда? Согласится ли судья с вашей версией?
Яркин (устало): Без комментариев. (Направляется к двери)
Соковнин (подходит и берёт его под руку. Журналистам, сурово): Комментариев не будет.

Оба юриста покидают зал суда и, войдя в курительную, закрывают за собой дверь.

Яркин: Спасибо, Дима. Как же они все мне надоели!.. (Раскуривает трубку)
Соковнин (достаёт сигареты): Я думал, тебя Алтынов больше достал.
Яркин: Алтынов что? Он сам себя высек. Когда же он, наконец, поймёт, что у нас не шоу с Первого канала? Думаю, не раньше, чем им надоест меня хоронить. Сегодня утром целых две заметки в интернете нашёл. Причём, судя по одной, меня похоронили в Германии, а судя по второй...
Соковнин (усмехаясь): Неужели на луне?
Яркин (смеётся сквозь трубку в зубах): Вот ты, Дима, смеёшься, а ведь помяни моё слово - они и про луну напишут! Как сейчас представляю (театрально): "Знаменитый адвокат купил участок на Луне и завещал себя там похоронить"!

Совещательная комната. Юмурджакова дописывает приговор. Вбегает Верховцева, неся в руках что-то маленькое и пушистое.

Юмурджакова (бросает ручку): Что там у тебя, Аврора?
Верховцева: Сорочонок, Динара Муратовна. Из гнезда выпал. Похоже, у него что-то не то с лапкой...
Юмурджакова: Ах ты, батюшки... Как невовремя этот чёртов приговор... (Расчищает место на столе)

Стук в дверь. Верховцева осторжно передаёт птенца Юмурджаковой и бежит открывать. На пороге - молоденький судебный пристав.

Пристав: Ваша честь!
Верховцева: Ну подождать не можешь?
Пристав: Динара Муратовна! Свидетель Мареев только что покинул здание суда.
Юмурджакова (склоняясь над птенцом, сквозь зубы): Боже, зачем ты создал идиотов?..

Через час.

Верховцева: Прошу всех встать! Суд идёт.

Входит Юмурджакова.

Юмурджакова: Провозглашается приговор. Суд приговорил: Зорькина Вадима Максимовича по ч. 3 ст. 30 ст. 295 оправдать в связи с непричастностью его к совершению преступления. Меру пресечения отменить, освободить подсудимого из-под стражи в зале суда. Приговор может быть обжалован и опротестован в 10-дневный срок с момента его провозглашения. Прошу садиться.

Гром аплодисментов. Яркин и Зорькин, не сговариваясь, пытаются отвернуться от назойливых камер.

Юмурджакова: Лично я первый раз в жизни присутствовала на таком судебном заседании, где истину установил не прокурор, не адвокат, а потерпевший. Именно его версия объясняет все несостыковки, которые возникают, если рассматривать дело как со стороны обвинения, так и со стороны защиты. Подсудимый, потерпевший, вам понятен приговор?
Зорькин: А то!
Яркин: Разумеется.
Юмурджакова: Вы можете обжаловать его в течение 10 дней. Судебное заседание объявляется закрытым.

Вместо заключения.
Аскольд Яркин как в воду глядел - через несколько дней одна жёлтая газета действительно опубликовала заметку под названием "Известный адвокат покупает участок на Луне". Мареев, Мареева и Школьник были задержаны в течение месяца в разных точках государственной границы России. Что до сорочонка, он оказался здоров и получил имя Чаки.



@темы: вкусняшки, дела

URL
Комментарии
2009-09-30 в 18:16 

У Добра преострые клыки и очень много яду. Зло оно как-то душевнее... (с)
Прекрасно! Только за что ж ты так нашу братию не любишь? Мы не столько врем, сколько об этом рассказывают :laugh: Между прочим, за непроверенную информацию в лучшем случае можно гонорара лишиться)))) Так что я требую реабилитации в следующем деле!!!!)))))))))))

2009-09-30 в 20:33 

Нюшка Дантес
Сорри... Так я не про нормальную прессу, а про жёлтую...

URL
2009-10-01 в 11:06 

У Добра преострые клыки и очень много яду. Зло оно как-то душевнее... (с)
Нюшка Дантес Все-равно мне за весь цех обидно))))))))))

2009-10-01 в 13:20 

Нюшка Дантес
Все-равно мне за весь цех обидно))))))))))
Виновата... :hang: Ты уж прости, я даже не думала, что так тебя обижу. К этому делу наполовину написана предыстория, которая, правда, вращается вокруг дрянных мистических журнальчиков - о том, как подсудимый Зорькин "дошёл до жизни такой". Но после неё я обещаю исправиться!

URL
2009-10-01 в 13:32 

У Добра преострые клыки и очень много яду. Зло оно как-то душевнее... (с)
Нюшка Дантес Да ладно, я все больше вредничаю))))) Но я надеюсь на исправление)))))

   

Тот самый Аскольд

главная