13:38 

Дело № 9. Ромка, фомка и Аскольд

Нюшка Дантес


"РОМКА, ФОМКА И АСКОЛЬД" (пп. "а, в" ч. 3 ст. 158 - кража с незаконным проникновением в жилище в крупном размере)

На скамье подсудимых - начинающий актёр, обвиняемый в краже. По версиии обвинения, молодой человек украл у коллекционера старинные часы, взломав замки в квартире воровской фомкой. Подсудимый готов рассказать правду, но ему никто не верит, кроме адвоката. Что в этой истории правда, а что ложь? Какое решение примет судья?

Информация к размышлению:
Судья - Сумская Ирина Ильинична, 40 лет. На досуге любит перечитывать рассказы О.Генри о благородных жуликах.
Прокурор - Беспятый Евгений Русланович, 31 год. Убеждён, что без актёрских способностей невозможно сделать карьеру.
Адвокат - Яркин Аскольд Владимирович, 45 лет. Играл в школьном драмкружке Стародума и Чацкого, но знакомый, увидев его на сцене, абсолютно серьёзно посоветовал: "Алик, иди в адвокаты!"

Август - сентябрь 2009 г.

За три недели до заседания...
Из служебного входа гостиницы "Магнолия" выходит уборщица. Это уже знакомая читателям Александра Петровна Майская, которая год назад проходила свидетелем по делу Соломатина. Когда она проходит мимо цветочного киоска, к ней приближается Яркин с букетом жёлтых роз.

Майская: Ох! Товарищ адвокат! Я вас и не сразу узнала.
Яркин: Добрый день. (Протягивает цветы) Вот, Александра Петровна, опять мне без вас не обойтись. У вас ведь в июне в гостинице тёмные дела творились...
Майская (польщённо-виновато): Ох, тут я вам не помощница, я же в июне в отпуск ездила... Вы администратора нашего спросите, у него глаз - алмаз. Сейчас я вам телефончик его дам.

В зале судьи Сумской наконец-то завершился ремонт. Подновили панели, перекрасили дверь. Кроме того, появилось новое судейское кресло весьма солидных размеров, а также новая трибуна для свидетелей. Прокурор Беспятый с гордостью взирает на свой стол с новой обивкой. В зал входят Яркин и подсудимый Бобров, который находится под подпиской о невыезде. Яркин в белом костюме с тёмно-синей рубашкой, который ему очень идёт, зато только что стоил нескольких минут, потраченных на общение с излишне восторженной корреспонденткой. Бобров - русоволосый молодой человек с оттопыренными ушами и доверчивым взглядом. Оба занимают свои места.

Беспятый (подходя к адвокатскому столу): Меня всё интересует, любезный коллега, как вы будете сегодня вытаскивать вашего подзащитного?
Яркин (в тон ему): Это интервью?
Беспятый: Если вам угодно пропиариться...
Яркин: Вот уж в вашей рекламе я не нуждаюсь. К тому же мои методы вы видите регулярно - голова ведь всегда на плечах...
Акиньшина (входит в зал): Прошу всех встать! Суд идёт.

Входит Сумская. Она недавно постриглась и осветлилась.

Сумская: Здравствуйте, прошу садиться. Рассматривается дело по обвинению Боброва Романа Александровича по пп. "а, в" ч. 3 ст. 158, то есть в краже с незаконным проникновением в жилище в крупном размере. Вероника Алексеевна, где там наши свидетели?
Акиньшина: Все свидетели ожидают вызова в коридоре.
Сумская: Устанавливается личность подсудимого. (Бобров встаёт) Бобров Роман Александрович, 1984 г.р., проживаете в Озёрске, ***?
Бобров: Да, ваша честь.
Сумская: Работаете?
Бобров: Актёр драматического театра имени Горина.
Сумская: В браке состоите?
Бобров: Нет.
Сумская: Обвинительное заключение вовремя получили?
Бобров: Да, ваша честь.
Сумская: В качестве потерпевшего выступает Чародейкин Ефим Львович, 1935 г.р., проживаете в Озёрске, ***... Это вы?

Встаёт сварливый, краснолицый старик лет за 70, с большой лысиной, в очках и в клетчатом костюме.

Чародейкин: Я, естественно.
Сумская: Вы работаете или на заслуженном отдыхе?
Чародейкин: Я независимый консультант по этнографии и быту XIX века. Сотрудничаю, в частности, с нашим драмтеатром.
Сумская: Любопытное занятие... Присаживайтесь. Объявляется состав суда. Дело рассматривает федеральный судья Сумская Ирина Ильинична; обвинение поддерживает прокурор младший советник юстиции Беспятый Евгений Русланович; защиту подсудимого осуществляет адвокат Яркин Аскольд Владимирович; протокол заседания ведёт секретарь Акиньшина Вероника Алексеевна. Будут ли отводы у сторон? (Отводов нет. Судья разъясняет права. Ходатайств не заявлено). Суд переходит к судебному следствию. Слово для поддержания государственного обвинения предоставляется прокурору Беспятому Евгению Руслановичу.
Беспятый (встаёт): Спасибо, ваша честь (сдержанно кивает). Сегодня нам предстоит рассмотреть дело, потрясающее своей простотой, дерзостью, и, что скрывать, глупостью. Подсудимый Бобров Роман Александрович обвиняется в краже у гражданина Чародейкина Ефима Львовича антикварных механических часов XIX века стоимостью 750 тысяч рублей. Данные часы, по предположению потерпевшего, принадлежали знаменитому уроженцу нашего города - поэту Серебряного века Станиславу Гандлевскому. В апреле 2009 г. Чародейкин договорился о продаже этих часов внучке поэта - гражданке Польши Уршуле Душек. 1 июня госпожа Душек приехала в Озёрск, а 7 июня был подписан договор о купле-продаже часов за 1 миллион 200 тысяч российских рублей. Собственно передача часов и, соответственно, денег должна была состояться 9 июня, однако накануне вечером, 8 июня 2009 г. квартира Чародейкина была ограблена. На месте преступления был обнаружен воровской ломик, которым грабитель взломал дверной замок и запор тайника, где хранились часы. На данном ломике экспертиза нашла отпечатки пальцев Боброва. Кроме того, на полу возле тайника найден чёткий отпечаток его обуви. Следствие установило, что Бобров, не имея возможности заработать достаточно денег, сильно в них нуждался. Подслушав разговор Чародейкина, работавшего консультантом спектакля, с режиссёром Орловым, Бобров раздобыл ломик, проник в квартиру Чародейкина и совершил кражу. Судебной психолого-психиатрической экспертизой Бобров признан вменяемым. Таким образом, я намерен поддерживать обвинение по пунктам "а, в" ч. 3 ст. 158 - в краже в крупном размере с незаконным проникновением в жилище.
Сумская: Спасибо. Подсудимый, встаньте. Вам понятно обвинение?
Бобров: Ну... понятно.
Сумская: Вы признаёте себя виновным?
Бобров: Нет, конечно!
Сумская: Аскольд Владимирович, вы, как всегда, с вашим подзащитным солидарны?
Яркин: Безусловно. И я это намерен доказать.
Беспятый: Интересно, как? Возьмёте вину Боброва на себя?
Яркин: Не спешите загадывать. Суд, между прочим - это вам не преферанс, как говорит ваш коллега Соковнин.
Сумская: Если не считать того, уважаемые стороны, что и в суде, и в преферансе есть определённые правила. Мы даже не выяснили, готов ли подсудимый дать показания.
Яркин: Ваша честь, я предлагаю начать судебное следствие с допроса потерпевшего, а впоследствии мой подзащитный тоже даст свои показания.
Сумская: Ваше право. Потерпевший Чародейкин, пойдите к трибуне. Напоминаю - вы обязаны говорить правду.
Беспятый: Уточните для начала, как к вам попали те самые украденные часы.
Чародейкин: Это почему украденные?! Они мне достались в наследство от дяди, который до революции, между прочим, был известным критиком. Эти часы отдал дяде на сохранение сам Станислав Гандлевский, когда покинул Россию в семнадцатом году. Часы швейцарские, механические, штучной работы, в раме из лепного фарфора с позолотой. Кстати. Я тут читал эту, прости господи, оценочную экспертизу - издевательство какое-то. Семьсот пятьдесят тысяч! Да они бесценны с точки зрения культуры нашего города!
Беспятый: Ваша честь, экспертиза не установила, что данные часы имеют особую историческую или же культурную ценность.
Чародейкин: Как не имеют?! Вот у меня с собой (достаёт открытку) репродукция портрета Гандлевского кисти художника Стерна! Портрет написан в 1903 году. Вот, смотрите - на полке те же самые часы!
Сумская: К сожалению, чтобы доказать тождество этих часов, одной репродукции недостаточно. Тем более что и самих часов нет в материалах дела...
Беспятый: Да, увы - следствию не удалось их обнаружить. Скажите лучше, потерпевший, почему вы решили продать такую историческую ценность?
Чародейкин: Я человек уже немолодой. Пора и о здоровье подумать. Я хотел переехать куда-нибудь поближе к морю. Собственно, мне не раз предлагали продать часы, но я, знаете ли, всегда отказывал. Они как будто сговорились надо мной издеваться! Семьсот тысяч! Восемьсот тысяч! Хотят, чтобы им в руки за спасибо досталось такое сокровище! На что уж я считал господина Подрезу умным человеком, но после того, как он назвал сумму в девятьсот тысяч... да я ему руки после этого не подал бы!
Яркин: Вы хотите сказать, что Подреза предлагал вам продать часы?
Чародейкин: Вот только не думайте, что я бы согласился. Какой он коллекционер? Это жалкий дилетант, который просто тащит в свой дом всё, что связано с часами. Ему что часы Гандлевского, что будильник "Заря"...
Беспятый: Вы не о Подрезе сейчас рассказывайте, а о деле. Как вы познакомились с госпожой Душек?
Чародейкин: Через интернет. Я, собственно, собирал сведения о жизни Гандлевского в Польше, и мне написала Уршула. Она, оказывается, его внучка. Очаровательная молодая девушка. А когда она узнала, что у меня есть часы её деда, то с радостью согласилась их купить. (Радостно) И пообещала, не торгуясь, миллион двести!
Беспятый: Вы кому-нибудь говорили о предстоящей сделке?
Чародейкин: Да, как водится, от радости голову потерял. Я как раз в то время был консультантом на постановке пьесы Акунина "Инь и Ян". Так вот, 4 июня мы в перерыве между репетициями беседовали с Вениамином Ильичом - с Орловым, то есть. Я всё ему и рассказал.
Беспятый: А вот теперь вспомните - присутствовал ли при этом разговоре подсудимый?
Чародейкин: Конечно, присутствовал. Как сейчас помню - мы с Вениамином Ильичом сидим в буфете, пьём чай с коньяком, курим не спеша, я ему рассказываю про часы, и тут входит это, извините меня, простейшее, покупает какой-то дрянной кофе в бумажном стаканчике, садится за соседний столик и нас слушает. Я, конечно, и не подозревал, что этот молодой лоботряс что-то понимает в антиквариате. (Багровея) Но часы-то, часы-то успел сбыть налево!
Бобров: Неправда!
Яркин: Я прошу сделать замечание потерпевшему.
Сумская: Протест принят. Господин Чародейкин, вина Боброва ещё не доказана. Так когда вы подписали договор со свидетельницей Душек?
Чародейкин: 7 июня. Мы встретились в гостинице. С нами был юрист, с которым она заранее договорилась.
Беспятый: А вечером 8 июня вас ограбили?
Чародейкин: Это была катастрофа! Я возвращаюсь из театра, и представьте - замок на моей двери вырван, что называется, с мясом! У меня чуть сердце не прихватило! Одна только мысль была - лишь бы не часы. Но ведь знал, мерзавец, что красть!
Яркин: Протестую - вина моего подзащитного не доказана.
Беспятый: У меня вопросов нет.
Яркин: Тогда позвольте мне. Мой подзащитный знал ваш адрес?
Чародейкин: Не спрашивал. Но ведь сейчас можно всё узнать обо всех. Хоть в том же интернете.
Яркин: А с госпожой Душек вы до её приезда тоже общались только по интернету?
Чародейкин: Да.
Яркин: По-русски?
Чародейкин: Да, вы знаете, Уршула вполне свободно говорит по-русски. Видимо, не забывает о своих корнях. А я, честно говоря, не силён в польском.
Яркин: Госпожу Душек во время встреч с вами никто не сопровождал?
Чародейкин: Нет. Но вы же знаете, современные женщины...
Яркин: Спасибо, пока вопросов нет.
Сумская: Спасибо за показания, потерпевший. Ваш подзащитный пока не готов выступить?
Яркин: Давайте сначала свидетелей заслушаем.
Сумская: Суд переходит к допросу свидетелей. Вызывается свидетель Орлов.
Пристав: Свидетель Орлов!

Входит мужчина с гладко причёсанными седыми волосами. У него крупный нос и глубокие тёмные глаза.

Сумская: Здравствуйте, свидетель. Представьтесь суду.
Орлов: Орлов Вениамин Ильич, 1958 г.р. Проживаю в Озёрске, ***. Заслуженный деятель искусств России.
Сумская: А по профессии?
Орлов: Главный режиссёр городского драматического театра.
Сумская (предупреждает о ложных показаниях): Вопросы к свидетелю.
Беспятый: Подсудимый и потерпевший вам знакомы?
Орлов: Конечно. Рома Бобров служит в нашем театре. Он, конечно, далеко не блестящий актёр. Большего добился бы в сериалах.
Бобров (ехидно): Ну так - не всем же Гамлетов играть, надо и Андреев Падлычей.
Орлов (выразительно вздыхая): Вот такая у нас, к сожалению, молодёжь. Да, о чём я? С Ефимом Львовичем я давно знаком. Он наш постоянный консультант и мой достаточно близкий друг.
Беспятый: Скажите, о чём вы с потерпевшим беседовали 4 июня?
Орлов: У нас как раз был небольшой перерыв между репетициями. В этом году гастроли у нас не состоялись, и мы готовили к осеннему сезону совершенно новую пьесу - "Инь и Ян" Акунина. Одним словом, мы с Ефимом Львовичем спустились в буфет попить кофе. Он мне и сказал, что всё, слава богу, решено - он продаёт часы. Тем более что пани иностранка платит хорошие деньги. Мне давно было интересно, чем кончится эта самая эпопея.
Беспятый: Скажите, присутствовал ли при этом разговоре Бобров?
Орлов: Да, знаете ли, я в какой-то момент заметил его за соседним столиком. Тогда, правда, не удивился.
Беспятый: Разве Бобров был занят в спектакле?
Орлов: Вот именно, что нет. Он если и играет, то "кушать подано". А в детективной пьесе, как вы понимаете, каждый персонаж должен быть характером, ну, как потенциальный подозреваемый. Но у нас часто бывает, что актёры, не занятые в постановке, приходят смотреть репетицию, иногда помогают чем-то. Вот и Бобров тоже.
Беспятый: Мог ли подсудимый слышать ваш разговор?
Орлов: Пожалуй. Мы не шушукались, всё-таки.
Яркин: А Бобров как-то показал, что этот ваш разговор мог заинтересовать его?
Орлов: Не сказал бы. Во всяком случае, виду он не подал. Допил свой кофе и ушёл.
Беспятый: А можете сказать, сколько в месяц зарабатывает актёр уровня Боброва?
Орлов: Ну, учитывая, что мы не Московская оперетта... не больше четырёх-пяти тысяч рублей в месяц.
Беспятый: Прошу обратить внимание, что при таком уровне доходов подсудимый вполне естественно имел нужду в деньгах.
Яркин: Однако, как ни странно, очень многие люди в нашей стране живут на меньшую зарплату и почему-то обходятся без взламывания замков в чужих квартирах.
Сумская: Суд даст оценку всем фактам в совещательной комнате. Вопросы к свидетелю есть?
Беспятый: Нет, ваша честь.
Яркин: Не имею.
Сумская: Садитесь. Вызывается свидетельница Душек.
Пристав: Свидетель Душек!

В зал входит интересная молодая женщина с густыми пепельными волосами и красивым, ярким ртом, придающим её лицу нечто экзотическое. Одета со вкусом, но спокойно, как и полагается иностранным туристкам.

Сумская: Вам не нужен переводчик?
Душек (с еле уловимым акцентом): Нет, я абсолютно свободно говорю по-русски.
Сумская: В случае необходимости суд, разумеется, предоставит вам переводчика. Назовите суду своё имя, год рождения, адрес и род занятий.
Душек: Уршула-Констанция Душек, родилась в 1980 г. Я гражданка Польши, проживаю в Варшаве, ***. По профессии - свободный художник.
Сумская: Суд вас предупреждает, что по законам нашей страны вы понесёте наказание в том случае, если будете лгать или же откажетесь от дачи показаний. Вам понятно?
Душек: Понятно.
Сумская: Вопросы к свидетелю.
Беспятый: Госпожа Душек, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с потерпевшим Чародейкиным?
Душек: Я недавно начала изучать нашу... как это сказать... семейную историю. Мой дедушка Станислав Гандлевский до Октябрьской революции жил в России, как раз в вашем городе. Мне было интересно, сохранилась ли какая-нибудь память о нём. Я вообще-то часто посещаю русскоязычные сайты - практикуюсь в языке. И там случайно познакомилась с господином Чародейкиным. Вы не представляете, совершенно удивительный случай - не только наши семьи были до революции знакомы, но и у него сохранились дедушкины фарфоровые каминные часы. Я столько раз видела их на дедушкином портрете! И, конечно, с радостью согласилась их выкупить.
Беспятый: Когда вы прибыли в наш город?
Душек: 29 мая я вылетела из Варшавы в Москву самолётом, а 1 июня была уже в Озёрске.
Беспятый: И 7 июня подписали договор?
Душек: Да, всё так и было. О цене мы условились заранее.
Беспятый: Деньги вы привезли с собой?
Душек: Да, сняла со счёта и обменяла в отделении моего банка в Москве. Мне сказали в турфирме, что так надёжнее.
Беспятый: Но передача денег не состоялась?
Душек: Да, утром я узнала, что часы украдены. Ужасная несправедливость! Я до сих пор живу здесь, всё надеюсь, что они найдутся. Должна сказать, у вас прекрасный город. Я начинаю понимать, почему дедушка стал поэтом.
Яркин (иронически): О да. Особенно автором вот этих строк (декламирует):

Доколе влюбляться в умерших?
Доколе не гаснуть в огне?
Доколе под никнущей белой черешней... (после выжидающей паузы быстро и сухо заканчивает):
Казниться при бледной луне?

Душек: Ну... я, конечно, имела в виду другие стихи... У каждого поэта ведь своё видение мира.
Сумская: Ну что ж, спасибо за своеобразный комплимент нашему городу.. Ещё вопросы к свидетелю?
Яркин: Разрешите, ваша честь. Давайте уточним - знакомство с Чародейкиным было вашей инициативой?
Душек: Он задал вопрос на форуме. Не помню уже, какой. Я ему написала.
Яркин: Понятно... Это ведь ваш первый визит в Россию?
Душек: Первый.
Яркин: И вы приехали совершенно одна? Неужели вас не сопровождал... скажем, друг, представитель турфирмы, адвокат?
Душек: Нет, я приехала одна. Люблю путешествовать в одиночестве.
Яркин: Но как же вам, а не Чародейкину, в чужом городе удалось найти юриста?
Душек: Мне просто повезло - мой попутчик из соседнего купе как раз оказался юристом и тоже ехал в Озёрск. Он оставил мне визитку, правда, я её недавно потеряла.
Яркин: А как его звали?
Душек: Мне очень стыдно, но я забыла фамилию. Какая-то совершенно непроизносимая. Он был не русский. Кажется, татарин.
Беспятый: Ваша честь, договор купли-продажи имеется в материалах дела и скреплён в том числе и подписью нотариуса Валиахметова Мансура Ринатовича.
Душек: Да-да, теперь я вспоминаю.
Яркин: Ну что ж, у меня вопросов нет. (Небольшая пауза) А вот это вы помните: "Умоляю, не входите, те, кто умер за окном!.."
Беспятый: У нас что - вечер памяти Станислава Гандлевского?
Сумская: Да, давайте со стихами немного подождём. Госпожа Душек, садитесь в первом ряду. Вызывается свидетель Подреза.
Пристав: Свидетель Подреза!

Входит мужчина, в облике которого сочетаются черты бизнесмена и офицера: военная выправка, чёткая походка, дорогой костюм и прежде всего - часы.

Сумская: Здравствуйте, свидетель. Пройдите за трибуну и представьтесь.
Подреза: Подреза Валентин Германович, 1969 г.р. Проживаю в Озёрске, ***. Я владелец частного охранного предприятия.
Сумская (предупреждает о ложных показаниях): О вашем вызове ходатайствовала защита. Прошу.
Яркин: Насколько мне известно, Валентин Германович, вы коллекционируете часы?
Подреза: Да, часы и всё, что с ними связано. Есть у меня такое хобби.
Яркин: И вы, конечно, не могли пройти мимо той, скажем так - шумихи, которую поднял наш потерпевший вокруг так называемых "часов Гандлевского"?
Чародейкин: Почему "так называемых"?! Да в конце концов (достаёт блокнот): вот, у меня записано! Это отрывок из письма переводчицы Марии Лилейко, которая своими глазами видела...
Сумская: Потерпевший! Оставьте ваши аргументы современников хотя бы до ближайшей конференции. Вам замечание. Свидетель, отвечайте на вопрос.
Подреза: Конечно, я заинтересовался. Дело не в Гандлевском, он мне глубоко фиолетов... я имею в виду - безразличен, но вещь антикварная, красивая, и денег мне за неё не жалко.
Чародейкин: Не жалко?! Было б не жалко, заплатил бы сразу, а не торговался, как бабка в очереди!
Подреза: Извините, денег мне и вправду не жалко, но - разумных денег, если вы онимаете. Когда я посмотрел на сайте, сколько он просит за эти часы... ну, я не удержался от смеха. Даже когда Чародейкин начал умерять свои аппетиты, а я немного пошёл ему навстречу - всё равно консенсуса не получилось. Девятьсот тысяч рублей. Это край.
Чародейкин: Я смеюсь вам в лицо!
Подреза: Пожалуйста. Всё равно вы ничего в результате не получили, кроме судебных издержек.
Чародейкин: А не ты ли подослал ко мне этого охламона? Я всегда знал, что у него бы мозгов не хватило!
Подреза: Ты чего это в голову забрал, психопат старый?! Я бывший боевой офицер и вот эти деньги, которые тебе предлагал за твои треклятые часы, своими руками заработал!
Сумская: К порядку! Иначе оштрафую. Мы так и будем оскорбляться в лучших чувствах или всё-таки ответим на вопросы?
Беспятый: У меня нет вопросов к этому свидетелю. Я убеждён, защита пригласила его, чтобы оттянуть время вот этим вот безобразным скандалом.
Яркин: Но мы узнали достаточно важный факт: кроме свидетельницы Душек, существовал и другой настойчивый претендент на часы. Вопросов больше не имею. Но сейчас мой подзащитный готов дать показания.
Беспятый: Давно пора.
Сумская: Спасибо, свидетель. Подсудимый, встаньте.
Яркин: Вот теперь, Роман Александрович, расскажите всё, что с вами произошло.
Бобров: Я всю правду сейчас расскажу.
Беспятый: Очень интересно, какая такая у вас правда.
Яркин: Правда, уважаемый Евгений Русланович, всегда одна. (Ободряюще похлопав Боброва по руке) Мы вас слушаем.
Бобров: Я вообще давно бы в Москву уехал, в кино сниматься, а денег нет, вот и торчу здесь. А ролей в театре тоже нет. Ну вот, это случилось 6 июня. Я вышел из театра, стою, курю. И тут ко мне подходит незнакомый мужик.
Яркин: Вы запомнили, как он выглядел?
Бобров: Высокий довольно. Длинные тёмные волосы. Тёмные очки. (Пауза) Небритый и с длинным подбородком.
Яркин: Что он вам сказал?
Бобров: Он назвался Владом. Сказал, что он агент по кастингу. Приехал искать актёров для нового сериала. Я, конечно, заинтересовался и спросил, что для этого нужно. Влад посадил меня в машину и повёз в гостиницу "Магнолия" - вроде бы кастинг проходил там.
Яркин: Влад объяснил вам, кого вы будете играть?
Бобров: Ну да. По дороге он рассказал, что это будет такой, ну, иронический детектив и я буду пробоваться на роль взломщика.
Яркин: Взломщика? Он именно так и сказал?
Бобров: Вот именно.
Яркин: Ваша честь, это очень важно.
Беспятый: Да, подсудимый, а потом вас взяли в заложники космические гангстеры и под дулом пистолета заставили взломать тайник в доме Чародейкина.
Яркин: По-моему, вы передёргиваете.
Беспятый: Да просто странно, что ваш подзащитный не выдумал историю, которая вызвала бы к нему больше сочувствия.
Бобров: Да не выдумывал я ничего! Сколько вам повторять!
Яркин (усмехаясь в усы): Если бы моего подзащитного и вправду похитили космические гангстеры, не сомневайтесь, я бы нашёл доказательства, что это сделали именно космические гангстеры. Например, предоставил отпечатки щупалец. Я отвечаю за свою версию.
Сумская: Может, мы дослушаем рассказ подсудимого?
Яркин: Я подумал об этом же. (Боброву) Так что же с вами произошло в гостинице?
Бобров: Мы поднялись наверх через чёрный ход.
Яркин: А почему не через парадный?
Бобров: Не знаю. Быстрее, наверно. Ну вот, я попал в номер на втором этаже. Там стояла камера и очень старый шкаф, правда, с замками. Влад сказал, что сейчас будут кинопробы и я должен сыграть, как взламываю шкаф. Дал мне фомку... ломик.
Беспятый (злорадно): Ага! Вы умеете обращаться с воровским ломиком?
Бобров: Да нас в театральном много чему учили. Кадриль танцевать труднее, между прочим. Мне это всё показалось забавным. Прямо что-то из детства - Ромка с фомкой. Ну вот, Влад включил камеру, и я сломал этот замок. Ничего сложного не было.
Яркин: И чем закончились эти кинопробы?
Бобров: Влад сказал, что позвонит через несколько дней. Я телефон ему оставил. Только не дождался. Вместо Влада милиция заявилась.
Яркин: А где вы были вечером 8 июня?
Бобров: В интернете чатился.
Яркин: Ваша честь, в деле имеется распечатка от интернет-провайдера, которая подтверждает, что с 18 до 22 часов мой подзащитный посещал различные веб-сайты в интернете.
Беспятый: Весьма шаткое алиби, ведь на сайтах не остаётся отпечатков пальцев того, кто их просматривал...
Яркин: Однако остаются сообщения.
Беспятый: Которые мог за подсудимого напечатать кто-то другой.
Яркин: В таком случае странно, что следствие не нашло этого "другого", способного на такую тонкую психологическую игру.
Сумская: Ещё будут вопросы?
Беспятый: Я хотел бы продемонстрировать подсудимому вещественные доказательства. (Берёт со стола воровской ломик) Вот этой самой, выражаясь на уголовном сленге, фомкой, и были взломаны замки на входной двери и на шкафу в квартире потерпевшего Чародейкина. Экспертиза обнаружила на данном ломике отпечатки пальцев подсудимого. Вам, Бобров, этот предмет знаком?
Бобров: Конечно! Я говорил на следствии - это та самая фомка, с которой я снимался для кинопроб!
Беспятый: Однако пока нет ни одного факта в пользу того, что эти фантастические кинопробы вообще состоялись. Хорошо. На ковре перед шкафом, в котором хранились часы, обнаружены грязные следы мужских мокасин 42-го размера (показывает фотографию). Точно такие же мокасины были изъяты при обыске в квартире подсудимого. Рисунок их подошвы совпадает с рисунком подошвы на ковре.
Бобров: Я купил эти мокасины на распродаже в "Зендене". Они этой пакостью весь город наводнили.
Яркин: Да, между прочим, само по себе это недостаточно. Почему не была, например, проведена экспертиза почвы с подошв?
Беспятый: Исключительно потому, что они были тщательно вымыты.
Яркин: А ведь при ребристой фактуре подошв хоть немного грязи должно было сохраниться. По крайней мере, достаточно для наших доблестных экспертов. Или легче решить - заметал следы, значит, виновен? И вот ещё что странно с этими следами: кроме как на ковре, их нигде нет. Мой подзащитный что - на метле летал по комнате? Почему-то в основу обвинительного заключения положены улики, как будто нарочно оставленные на самых видных местах! Или нашей прокуратуре надо всё разжевать и в рот положить?
Сумская: Это защитительная речь? Приберегите её до прений, образы интересные. По существу вопросы будут?
Беспятый: Нет, ваша честь.
Яркин: Аналогично. Однако у меня будет ходатайство о вызове и допросе ранее не заявленного свидетеля Новикова Петра Михайловича. Он ожидает вызова в коридоре.
Сумская: Явка его обеспечена? В таком случае ходатайство удовлетворяется. Пригласите свидетеля Новикова.
Пристав (выходит в коридор): Свидетель Новиков!
Чародейкин (с места): Постойте-постойте... Влад... Подреза, скотина, ведь твоего охранника так и зовут! Ах ты собачий сын! Всё, теперь я знаю, кто заказал ограбление!
Подреза: Выбирай выражения, кочерыжка! Иначе в суд подам за клевету!

Сумская стучит молотком. В этот момент в зал входит свидетель Новиков - очень приличный на вид молодой человек с умными серыми глазами.

Сумская: Здравствуйте, свидетель. Сообщите суду свои данные.
Новиков: Новиков Пётр Михайлович, 1982 г.р., проживаю в Озёрске, ***. Работаю администратором в гостинице "Магнолия".
Сумская (предупреждает о ложных показаниях): Аскольд Владимирович, ждём ваших вопросов.
Яркин: Свидетель, вам кто-нибудь знаком в этом зале?
Новиков (оглядываясь): Вот эта женщина, пани Душек. Она съехала от нас три недели назад.
Душек (с места): Просто захотела сменить обстановку! Не знаю, может, в России так не принято.
Яркин: А вот скажите, она приехала в гостиницу одна?
Новиков: Нет, знаете. С ней был мужчина. Интересный такой брюнет с длинным лицом.
Яркин: Тоже иностранец?
Новиков: Нет, русский, Владислав Ковнацкий. И знаете, мне показалось, что они... ну, по крайней мере, хорошие друзья. Хотя жили в разных номерах.
Яркин: А вот это интересно... Разрешите, не прерывая допрос свидетеля, задать один вопрос гражданке Душек.
Сумская: Свидетель Душек, встаньте.
Яркин: Что же вы только что сказали, что приехали одна?
Душек: Вы спрашивали, приехала ли я одна из Польши. А с Владом я познакомилась в Москве. Это представитель моей авиакомпании, у него отец тоже из Варшавы. Он как раз ехал в Озёрск, нам было по пути.
Яркин: Значит, вашим попутчиком был Ковнацкий? А как же тогда нотариус Валиахметов?
Душек: Нотариус тоже был, только он ехал в соседнем купе.
Яркин: Ну что ж, с вами понятно. (Новикову) А долго этот Ковнацкий прожил в гостинице?
Новиков: Не очень. Он поссорился со своей спутницей и съехал 10 июня.
Душек: Я заранее предвижу ваши вопросы. Пожалуйста! Влад убеждал меня, что лучше не связываться с милицией и уехать. В крайнем случае, обратиться в консульство в Москве. А мне очень хотелось дождаться, пока найдутся часы.
Яркин: Спасибо за инициативу. (Новикову) Пётр Михайлович, а скажите - за время проживания в гостинице гражданина Ковнацкого не случалось ничего подозрительного?
Новиков: Ну... да, было два странных случая. Помню, что где-то через два дня после приезда Ковнацкий расспрашивал меня, есть ли в городе театр. Я ему рассказал, как пройти. Хотя в театре они ни разу не были, да и сезон в июне закрывается.
Яркин: А второй случай?
Новиков: Это, правда, не с Ковнацким, но всё равно... Утром 6 июня я шёл на работу и видел, как через чёрный ход заносили какую-то мебель. Не то шкафчик, не то ящик.
Бобров: Ну я же говорил!
Яркин: Да, ваша честь, между прочим, версия моего подзащитного начинает подтверждаться. Выходит, в гостинице "Магнолия" 6 июня проживал некий Влад, и кроме того, в тот же день там появился шкаф! А попал он туда, как и Бобров, через чёрный ход, не оборудованный системой видеонаблюдения.
Беспятый: А где доказательства того, что это тот самый шкаф, на котором... э-э... пробовался ваш подзащитный?
Яркин: Разбаловал я вас, смотрю. По-хорошему, эти доказательства должно было найти предварительное следствие. (Беспятый скрипит зубами) А фактов в пользу версии защиты набирается всё больше! Во-первых, описание Ковнацкого и описание Влада, данное моим подзащитным, совпадают. Более того - этот самый Влад исчезает на второй день после кражи под явно надуманным предлогом. Ну, и в довершение всего - он интересуется театром, хотя не собирается посещать спектакли.
Сумская: Ещё вопросы к свидетелю будут?
Яркин: Конечно, у меня ещё не всё. Вот вы сказали, что госпожа Душек съехала от вас три недели назад. А кто-нибудь в это время у вас поселился?
Новиков: У-у, во-первых, сам Костомаров, Сергей Петрович.
Сумская (удивлённо): Меценат из Ярославля?
Новиков: Он самый. Просил, чтоб его не беспокоили и папарацци всяких в гостиницу не пускали. Так нет же - на второй день уже напечатали в газете, что Костомаров привёз в дар нашей картинной галерее картину художника... как его... Хрутского, "Битая дичь под часами".
Подреза (с места): Хорош! Продавать, значит, не захотел, а городу в дар - это мы пожалуйста!
Чародейкин: А тебе бы всё лишь бы в нору утащить! Хомяк! И этого бы обокрал, чтоб мне пусто было!
Сумская: Потерпевший! Свидетель! Моё терпение лопнуло. С вас по тысяче рублей штрафа. Вероника Алексеевна, отметьте в протоколе.
Яркин: А во-вторых, кто ещё приехал?
Новиков: Какой-то Влад Рузаев из Питера. Представился работником киностудии. Мне с самого начала показалось, что я его где-то видел. А на следующее утро он подошёл ко мне и спросил, нет ли в городе театрального училища и как к нему пройти. Вот тут я почувствовал... как это называется... дежа вю. Присмотрелся - точно, он был здорово похож на Ковнацкого! Вот только у Ковнацкого волосы были длинные и бородка, а этот бритый, с короткой стрижкой и одет очень строго. Но лицо похоже, хотя над левой бровью шрам.
Яркин: Ваша честь, у меня к этому свидетелю вопросов больше нет.
Сумская: У обвинения?
Беспятый: Я чувствую, что защита уводит судебное следствие от основной версии.
Яркин: Кроме версии обвинения, другие тоже имеют право на существование. Так вот, ваша честь, я думаю, не у одного свидетеля осталось от этих показаний ощущение дежа вю. Получив данную информацию от свидетеля Новикова, мы с моей помощницей провели собственное адвокатское расследование. Поэтому я прошу вызвать в судебное заседание мою помощницу Лосенко Марту Викторовну. Она сейчас в адвокатской комнате.
Сумская: Обвинение не возражает?
Беспятый: Обвинение возражало бы, но не станет.
Сумская: Ну, раз не станет - пригласите нам свидетеля Лосенко.

В дверях адвокатской комнаты пристав сталкивается с выходящим в коридор адвокатом Никитой Медведевым - высоким добродушным шатеном лет 30. В комнате у края стола сидит Марта в розовом платье и с букетом георгин на коленях. Она выглядит несколько растерянной.

Пристав: Свидетель Лосенко, пройдёмте в зал.

Марта берёт со стола диск, кладёт цветы на стул и следует за приставом.

Сумская: Здравствуйте, свидетель. Представьтесь суду.
Марта: Лосенко Марта Викторовна, 1984 г.р. Проживаю в Озёрске, ***. Я помощница адвоката, работаю в фирме "Яркин и партнёры".
Сумская: Об ответственности за дачу ложных показаний вы, конечно, знаете... Аскольд Владимирович, слово вам.
Яркин: Ну что ж, расскажите суду о ходе адвокатского расследования.
Марта: По заданию Аскольда Владимировича я должна была изображать студентку театрального вуза. Мы рассчитывали, что подозреваемый будет действовать по той же схеме. С разрешения следственных органов мы использовали скрытые камеры.
Сумская: Одну минуту, я не совсем поняла - кого вы называете "подозреваемым"?
Марта: Человека, который жил в гостинице "Магнолия" под именем Владислава Рузаева.
Сумская: Так бы и сказали. Продолжайте.
Марта: Так вот, по нашему плану я каждый день приходила к театральному училищу. Уже на второй день за мной начали наблюдать. А на четвёртый день Рузаев ко мне подошёл. Всё, что было дальше, мы снимали на скрытые камеры. У меня с собой видеозапись. (Показывает диск)
Яркин: Я ходатайствую об обозрении и приобщении к делу данных видеозаписей. Вот результаты экспертизы, где указано, что запись не подвергалась монтажу.
Сумская: Что скажет обвинение?
Беспятый: Хм, пожалуй, против обозрения я возражать не стану.
Сумская: Суд постановил: обозреть данные видеоматериалы. Вероника Алексеевна, будьте добры.

Акиньшина берёт у Марты диск и включает его. На экране - крыльцо городского театрального училища. Спиной к объективу стоит Марта и изучает щит с расписаниями вступительных экзаменов. Сзади к ней подходит прилично одетый мужчина с короткими чёрными волосами. У него худое, с длинным подбородком лицо. Бобров про себя бормочет: "Реально, это он..."



Рузаев: Простите, я вас случайно заметил. Вы здесь учитесь?
Марта (улыбаясь): И да и нет. Я недавно вернулась из академического.
Рузаев: Вот это удача. Я, честно говоря, даже не верил, что девушка с такими умными глазами может быть актрисой. (Театрально) Позвольте представиться - Владислав Рузаев из компании "Телемедиа". Агент по кастингу. Слушайте... пардон, не имею чести знать вашего имени...
Марта: Марта. Очень приятно.
Рузаев: Какое потрясающее имя! Послушайте, Марта, ну что вам даст провинциальная сцена? Пьесы из школьной программы? С вашими-то данными! Вам надо сниматься в кино! Знаете, мы как раз ищем актёров для нового сериала. Это отличный старт!
Марта: Я бы с радостью... Давайте, я запишу ваш телефон?
Рузаев: Зачем? Мы прямо сейчас поедем в гостиницу, там ждёт оператор. Пробы мы пройдём там. Прошу! (Провожает Марту к машине)

Яркин (делает знак нажать на паузу): Эту встречу снимал на видеокамеру мой сотрудник. Будьте добры, поставьте следующий файл. Это запись со скрытой видеокамеры, вмонтированной в сумку моей помощницы.

На экране - чёрная лестница в гостинице "Магнолия". В кадре хорошо видно Рузаева и отчасти - Марту, поднимающихся наверх.

Марта: А кого я буду играть?
Рузаев: Ну, у нас такой иронический детектив про мошенников. Вы играете сообщницу вора, которая обворожает... обвораживает... короче, подсыпает клофелин богатому коллекционеру и крадёт картину из его номера.
Марта: Как сложно...
Рузаев: Да ничего сложного, вот увидите. Там будет актёр, который играет мецената. Его - мецената, конечно - зовут Сергей Петрович. А я изображу сообщника, и вы мне передадите картину. Вот вам пузырёк. Всыпете господину меценату в бокал. (Марта невольно отдёргивает руку) Да что вы так? Это ж бутафория! (Смеётся)

Яркин (снова делает знак остановить запись): А теперь, пожалуйста, третью запись. Она сделана скрытой камерой, размещённой в номере Костомарова.

На экране - гостиничный номер. За столом сидит с книгой мужчина лет 40-45, в дорогом кремовом костюме, с ухоженной светло-русой бородой. Входит Марта.



Марта: Добрый вечер!
Костомаров: Добрый вечер. (Разглядывая Марту) Вы из картинной галереи? Мне звонили, что сейчас приедет девушка...
Марта (делая вид, будто сориентировалась на месте): Это они обо мне. Меня зовут Марта. (Садится)
Костомаров: Может, перейдём к делу? Или чего-нибудь для начала? Вы любите красное вино?
Марта (кокетливо положив ногу на ногу): Лучше кофе...
Костомаров: Кофе - это скучно. Слишком напоминает о работе.

Яркин: Перемотайте немного вперёд.

На экране: Костомаров разливает вино. Улучив момент, когда он отворачивается, Марта всыпает в его бокал содержимое пузырька.

Беспятый: Так, а вот это уже слишком...
Яркин: И ещё чуть-чуть вперёд.

На экране: Костомаров лежит, уронив голову на стол. Марта быстро оглядывается, открывает шкаф и вынимает упакованную в бумагу картину. Идёт к двери, за которой стоит Рузаев, и передаёт картину ему в руки. В этот момент в номер вбегают два охранника и оперативный работник.

Оперативник: Гражданин Рузаев, вы задержаны по подозрению в хищении картины.
Рузаев: Вы ошибаетесь! Это всё она! (Показывает на Марту)
Костомаров (неожиданно встаёт): Приобщите к материалам дела. (Ставит на стол пузырёк) Подозреваю, это клофелин.
Рузаев: Так вы не...

Костомаров снимает накладную бороду и улыбается. Это Яркин. Запись кончается.
В зале удивлённое молчание, затем аплодисменты.

Сумская: Ну, Аскольд Владимирович, я слов не нахожу...
Беспятый: Ну хорошо, мы оценили ваш актёрский талант. И вашей помощницы. Но какое отношение господин Рузаев имеет к делу, которое мы рассматриваем?
Яркин: Самое прямое. Гражданин Рузаев - кстати, это его настоящая фамилия - не безнадёжно глуп и уже написал чистосердечное признание. И, между прочим, сегодня утром он сообщил, что причастен и к краже часов нашего потерпевшего. А организатором кражи была его сообщница, некая Лолита Лаврова, которая последние несколько месяцев живёт в нашем городе под именем Уршулы Душек!
Душек (вскакивает): Неправда!
Яркин: Могли бы, Лолита Тарасовна, и стихи вашего якобы дедушки получше подучить.
Сумская: Суд постановил: приобщить видеозаписи к материалам дела. Будут ли у сторон дополнения к судебному процессу? (Дополнений нет) Суд переходит к судебным прениям. Слово предоставляется государственному обвинителю Беспятому Евгению Руслановичу.
Беспятый: Я буду краток. Мой долг как государственного обвинителя - поддерживать обвинение против подсудимого Боброва. И, несмотря на титанические усилия защиты, я не намерен отказываться от своей позиции лишь потому, что господину Яркину понадобилось приклеивать бороду. На чём основана моя уверенность? На прямых уликах, практически столь же неопровержимых, как если бы Боброва застигли на месте преступления. Это отпечатки его пальцев на фомке. Это следы его обуви на ковре. Исключительно потому, что это первый, скажем так, криминальный опыт подсудимого, эти следы и были оставлены. Мне непонятно одно - зачем было ставить целый фарс для того лишь, чтобы совершенно фантастическая версия подсудимого стала казаться реалистичной? Ну, поскольку подсудимый лишил себя единственного в его положении способа защиты - чистосердечного признания, то пусть получает, что заслужил. Я прошу признать Боброва виновным в краже в крупном размере с незаконным проникновением в жилище и назначить ему наказание в виде 4 лет лишения свободы.
Сумская: Потерпевший, вы имеете право выступить в судебных прениях.
Чародейкин: Так, постойте... Стало быть, Подреза здесь ни при чём?.. (Садится, потом внезапно вскакивает) А этот человек на видео - это же Валиахметов! Ох, мошенники! (Садится)
Сумская: У вас всё? Слово в защиту подсудимого предоставляется Яркину Аскольду Владимировичу.
Яркин: Ну что ж, как аукнется, так и откликнется. Я, в свою очередь, тоже не намерен идти на поводу у следствия только потому, что оно не замечает очевидных вещей. Давайте разберёмся, что предоставило обвинение в качестве доказательств вины? Фомку с отпечатками пальцев и следы. Взятые изолированно, они могут служить доказательствами. И самое интересное, что они и существуют в своём роде изолированно. Почему на фомке отпечатки есть, а на дверях нет? Почему следы на ковре перед тайником остались, а каким образом Бобров хотя бы выбрался из ограбленной квартиры - следствие не установило? Почему от версии моего подзащитного сразу отмахнулись и сочли её выдумкой? В конце концов, обвинение само себе противоречит: то в его глазах Бобров проявляет себя новичком, оставляя такие вот неопровержимые улики, то матёрым уголовником, уничтожая все прочие следы и сбывая часы так ловко, что доблестное следствие до сих пор их не обнаружило! Ваша честь, я прошу в связи со вновь открывшимися обстоятельствами вернуть дело на доследование, а моего подзащитного оправдать, поскольку его версия нашла в заседании своё полное подтверждение.
Сумская: Подсудимый, встаньте. Суд предоставляет вам право на последнее слово.
Бобров: Ваша честь, отпустите меня, вы же видите, что я невиновен.
Сумская: Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения приговора.

Акиньшина: Прошу всех встать! Суд идёт.

Входит Сумская.

Сумская: Провозглашается приговор. Рассмотрев уголовное дело, федеральный суд приговорил: Боброва Романа Александровича, обвиняемого по пп. "а, в" ч. 3 ст. 158, оправдать ввиду его непричастности к совершению преступления. Уголовное дело о краже в крупном размере с незаконным проникновением в жилище вернуть на доследование в связи со вновь открывшимися обстоятельствами. Меру пресечения Боброву в виде подписки о невыезде отменить, признать за ним право на реабилитацию. Приговор может быть обжалован в течение 10 суток. Прошу садиться.

Аплодисменты. Беспятый сидит как оплёванный. Бобров горячо пожимает руку Яркину.

Сумская: Суд разъясняет мотивы принятого решения. На мой взгляд, обвинение не сумело убедительно доказать вину Боброва. Улики против него настолько очевидны, что на фоне отсутствия других следов действительно наводят на мысль об инсценировке. Не могу не отметить, что, в отличие от предварительного следствия, защита в сегодняшнем деле прекрасно поработала и облегчила задачу повторного расследования. Оправданный, встаньте. Вам понятен приговор?
Бобров: Конечно, понятен!
Сумская: Потерпевший, вам я хочу сказать, что поиски ваших часов продолжатся. Приговор вам понятен? (Чародейкин кивает) Стороны могут обжаловать приговор в течение 10 суток. Судебное заседание окончено.

Примерно через полчаса. Кофейня напротив здания суда. За столиком сидят Яркин, Бобров и Марта.

Яркин: Нет уж, мы ведь договорились - я защищаю вас бесплатно. Вы не представляете, какое это было удовольствие - сыграть весь наш маленький спектакль. Я вспомнил детство и драмкружок.
Марта: И борода вам ужасно идёт.
Бобров: Нет, ну хотя бы на три чашки кофе у меня наберётся. С пирожными.
Яркин: Ну хорошо, если только с вишнёвым штруделем.
Бобров (подозвав официантку): Нам три чашки кофе по-венски и три вишнёвых...

С улицы практически вбегает Орлов.

Орлов: Это неподражаемо! Признаюсь, Роман, я вас недооценивал. Это надо же - так сыграть, что я до самых прений не верил в вашу невиновность!
Бобров: Ну я же с самого начала...
Орлов: Нет-нет, не скромничайте! Я как раз хотел поставить в новом сезоне что-нибудь детективное... Идёмте, нам надо поговорить...
Бобров: Может, попозже? Я обещал угостить...
Орлов (перебивает): Нет уж, угощаю я. Девушка, на всех кофе и штруделя! И шампанское - надо же выпить за новую звезду Горинского театра! (Марте) А вы, кстати, никогда не задумывались о сцене?

Вместо заключения:
Пресловутые "часы Гандлевского" всплыли в коллекции одного проворовавшегося чиновника из Выборга. По слухам, чиновник пообещал добраться до Рузаева и Лавровой, узнав, что переплатил им чуть ли не вдвое, хотя маловероятно, что окажется с ними в одной колонии. Что касается Боброва, он репетирует роль вора в инсценировке рассказа Конан Дойля "Голубой карбункул".

@темы: дела, иллюстрации

URL
   

Тот самый Аскольд

главная