Нюшка Дантес


"НЕОБЪЯСНИМО, НО ФАКТ" (п. "в" ч. 2 ст. 126 - похищение с применением насилия, опасного для здоровья потерпевшего)

На скамье подсудимых - журналист, обвиняемый в похищении женщины-уфолога. Чтобы сделать себе рекламу, подсудимый похитил потерпевшую, усыпив её, и напечатал статью о том, что она якобы попала в руки космических пришельцев. Адвокат намерен доказать, что его подзащитный к преступлению не причастен. Какие страсти кипят в мире жёлтой прессы? Удастся ли найти истинного виновника преступления?

Март 2002 г.

Информация к размышлению:

Судья - Зайцев Анатолий Захарович, 45 лет. В детстве, как и многие его сверстники, мечтал стать космонавтом.
Прокурор - Пронько Валерия Павловна, 50 лет, старший советник юстиции. В вечном споре физиков и лириков всегда была на стороне первых.
Адвокат - Яркин Аскольд Владимирович, 38 лет. Во время вылазок на природу несколько раз видел НЛО.

Вместо предисловия.
Август 2009 г.


Квартира Яркиных на Комсомольской улице, в сталинском доме с видом на реку. Вечер. На кухне Инга Яркина, в голубом клетчатом переднике, нарезает хлеб. Ратмир осторожно достаёт из духовки тяжёлую чугунную утятницу.

Ратмир: Мам, посмотри, вроде готово?
Инга (подходит к плите и приподнимает крышку): Хорошо прожарилась... Так, дорогие мои мужчины, раскладывайте-ка стол в гостиной. Сегодня у нас будет праздничный ужин. (Достаёт из шкафа вино) И где же наш умник, который открывает пробку силой мысли?
Ратмир (выглядывает в коридор): Папка! Ужин готов!

Входит Яркин. В руках у него толстая общая тетрадь.

Инга: Опять речь пишешь? У тебя же, по-моему, пока нет срочных дел?
Яркин: Не совсем. Помнишь, дорогая, как мы с тобой сидели в больничном саду и я всё огорчался, что мне не дают читать? И что ты мне тогда посоветовала?
Инга: Задумать свою собственную книгу?
Яркин: Вот именно. А потом я лежал в палате, смотрел на звёзды и всё это обдумывал и перетасовывал... Ну вот, а сегодня закончил первую главу.
Ратмир: Ух ты! А про что книга - про твои расследования?
Яркин: Про что же ещё? Правда, название пока не придумывается.
Инга: Обязательно придумаешь, милый, только помоги разложить стол.
Ратмир: А первую главу почитаешь?
Инга: Нет уж, сначала ужин, а то индейка остынет!
Яркин: Ты права - нехорошо заставлять индейку ждать. (Целует жену) Пойдём, Ратмирка, надо стол накрыть. (Сворачивает тетрадь в трубку и прячет в карман) Первую главу я назвал "Необъяснимо, но факт"...

Март 2002 г.

Здание районного суда переживает не лучшие времена. Поговаривали, что мэр города, распределяя годовой бюджет, поскупился на ремонт из-за натянутых отношений с российским правосудием. В зале, закреплённом за судьёй Зайцевым, сумрачно и холодно. До появления внушительного гарнитура в стиле "банковский ампир" осталось ещё два года, а пока здесь доживают свой век столы из ДСП со словно обглоданными краями. Складные стулья для прокурора, адвоката и свидетелей словно перекочевали из школьного актового зала. Единственный прилично выглядящий предмет - это судейское кресло, обтянутое вишнёвым кожзаменителем. В отличие от других залов, здесь прокурорский и адвокатский столы поменяли местами, как будто специально с тем расчётом, чтобы сквозняк из окна дул адвокату и его подзащитному в спину. За прокурорским столом сидит старший советник юстиции Валерия Пронько - строгая, широкая в кости женщина с сединой в чёрных волосах. Что касается Яркина, он в своём аккуратном тёмно-сером костюме смотрится на общем фоне несколько неестественно, как будто его вставили с помощью фотошопа.
Входит Воронкова. Это её первый уголовный процесс, и она нервничает больше обычного.

Воронкова: Прошу всех встать. (Громче) Прошу всех встать! Суд идёт!

Входит Зайцев. Привычкой как следует гладить брюки он не обзавёлся и впоследствии.

Зайцев: Здравствуйте, присаживайтесь. Слушается дело по обвинению Серкова Алексея Тимуровича по п. "в" ч. 2 ст. 126 - похищение с применением насилия, опасного для здоровья потерпевшей. Свидетели все здесь?
Воронкова: Ваша честь, в связи с болезнью не явилась свидетель Морозова. Остальные ждут своего вызова в коридоре. Правила поведения в суде я им разъяснила.
Зайцев (под нос): Правила, правила... Подсудимый, встаньте.

Подсудимый Серков больше всего похож на подросшего героя недавно вышедших в России книг о Гарри Поттере: у него растрёпанные чёрные волосы, голубые глаза и круглые "ленноновские" очки. Он очень нервничает и не знает, куда деть свои руки.

Зайцев: Вы, значит, у нас Серков Алексей Тимурович, 1971 г.р., проживаете в Озёрске, ***?
Серков: Да, ваша честь.
Зайцев: Работаете?
Серков: Я штатный корреспондент еженедельника "Тайный знак".
Зайцев (под нос): А, читал. Ерунду пишете. Так, копию обвинительного заключения вовремя получили?
Серков: Вовремя.
Зайцев: Потерпевшей по делу заявлена Вельтман Натела Фёдоровна. Это вы?

В первом ряду встаёт очень маленькая и хрупкая женщина с короткими, песочного цвета волосами. На ней широкие джинсы, чёрный трикотажный балахон и кроссовки на толстой подошве. Со спины её можно принять за подростка, однако узкое лисье личико не скрывает ни единой минуты из прожитых ею сорока двух лет.

Зайцев (смотрит в бумаги): Вы у нас родились в 1960 г., проживаете в городе Калинове, ***, работаете... (морщит лоб) в негосударственном НИИ уфологии и парапсихологии... Всё верно?
Вельтман (неприятным тонким голосом): Да, я занимаюсь тем, что находится за гранью официальной науки.
Зайцев: Поздравляю. Присаживайтесь. Объявляется состав суда: председательствующий судья Зайцев Анатолий Захарович; государственный обвинитель прокурор, старший советник юстиции Пронько Валерия Павловна; адвокат подсудимого Яркин Аскольд Владимирович; и секретарь Воронкова Зинаида Андреевна. Отводы будут? (Отводов нет. Зайцев бегло разъясняет права. Ходатайств тоже не заявлено) Суд переходит к судебному следствию. Слово имеет прокурор Пронько.
Пронько: Ваша честь, подсудимый Серков обвиняется в похищении Вельтман Нателы Фёдоровны с применением насилия, опасного для здоровья потерпевшей. В сентябре 2001 г. с целью создания рекламы своему изданию подсудимый опубликовал серию статей и фоторепортажей якобы о появлении на территории лесничества Чернотал Озёрского района космических пришельцев. В действительности же все следы появления НЛО он сфальсифицировал при помощи местных жителей (ехидно) и больших доз горячительных напитков. Тираж журнала существенно вырос, но этого Серкову показалось мало. 10 сентября он пригласил в качестве эксперта довольно известную специалистку по паранормальным явлениям, а это была не кто иная, как потерпевшая Вельтман. Однако на этот счёт у Серкова имелись далеко идущие планы. 14 сентября 2001 г. он привёз Вельтман в пустующий дом лесничего, а сам под вымышленным предлогом уехал. Однако в воде, которую он оставил потерпевшей, был растворён снотворный препарат, от которого Вельтман уснула. Воспользовавшись её беспомощностью, Серков сковал ей ноги наручниками, обмотанными бинтом, и отнёс на территорию заброшенного подземного монастыря, который в окрестностях считался опасным местом, и поэтому посторонние там не появлялись. В одной из его подземных келий Вельтман провела две недели, систематически получая снотворное, которое подсудимый подмешивал в воду. Два раза за это время он пополнял запасы продовольствия у своей пленницы, оставаясь незамеченным. В это же время он опубликовал большую статью о похищении Вельтман космическими пришельцами. Обнаружили потерпевшую корреспондент другого издания Зорькин и местный участковый Бондаренко. Это произошло 29 сентября. На основании собранных улик обвинение предъявлено подсудимому Серкову. Учитывая, что систематическое потребление снотворного нанесло вред здоровью потерпевшей, его действия квалифицированы по п. "в" ч. 2 ст. 126. Судебной психолого-психиатрической экспертизой Серков признан полностью вменяемым. (Садится)
Зайцев: Подсудимый, встаньте. Обвинение понятно?
Серков: Да...
Зайцев: Виновным себя признаёте?
Серков: Нет, я ей вообще ничего не делал! Я прямо даже в самом деле подумал...
Зайцев: Вот о чём вы подумали, это вы нам подробно расскажете. А вот что защитник скажет?
Яркин: Ваша честь, я в судебном заседании намерен доказать, что мой подзащитный не совершал никакого преступления. И у меня будет ходатайство по поводу порядка исследования доказательств - я предлагаю сначала допросить потерпевшую, а затем моего подзащитного.
Зайцев: Обвинение не возражает?
Пронько: Почему бы нет?
Зайцев: Тогда, потерпевшая, пройдите к трибуне и отвечайте на вопросы.

Вельтман подходит к трибуне, за которой она кажется ещё меньше.

Пронько: Для начала - как вы познакомились с подсудимым?
Вельтман: Этот ваш подсудимый, должна сказать, сначала вёл себя как приличный человек. Он позвонил мне и предложил встретиться по поводу последней своей статьи. Я читала её в интернете и, знаете, очень заинтересовалась. Таких явных следов присутствия НЛО в наших местах мне встречать не доводилось. Даже чуть-чуть завидно стало. Поймите, каждый уфолог, да что там, каждый учёный мечтает о такой большой удаче!
Пронько (критически): Допустим. Это к делу не относится. Когда вы приехали в Озёрск?
Вельтман: 10 сентября мы созвонились, и я сразу сказала, что выезжаю. И 11 сентября уже приехала в ваш город.
Пронько: И когда вы договорились ехать в Чернотал?
Вельтман: Это было 14 сентября. Мы отправились на машине Серкова. Он запасся продуктами, всем необходимым - мне просто ещё никогда не приходилось жить в деревенской избе, я человек городской. Вечером мы приехали. Очень приличный, кстати, домик, хоть и без особых удобств. Но вот вечером Алексей неожиданно уехал. Я, конечно, не почувствовала подвоха... Поела на скорую руку, напилась чаю и почти сразу заснула. Я же не знала про снотворное!
Пронько: Сразу хочу сказать, что, согласно медицинскому обследованию, потерпевшая в течение двух недель систематически получала дозы трионала - снотворного из группы барбитуратов, и в результате у неё возникли осложнения на почки.
Вельтман (страдальчески): Не напоминайте...
Пронько: Ну, извините, это важно для дела. Итак, вечером 14 сентября вы уснули. Когда вы пришли в себя, где вы находились?
Вельтман: Я лежала в полной темноте на жёсткой земле, и голова страшно болела. Было душновато и холодно. Я попыталась встать и не смогла - ноги были связаны. Ну, вы представляете, как я испугалась! А тут ещё немного земли упало мне на лицо с потолка, так я вообще чуть снова сознание не потеряла! Я так и подумала, что меня в этом жутком подземелье живой завалит... Лежала, пока глаза не привыкли к темноте. Тогда я смогла разглядеть рядом с собой фонарик и пакет с едой. Включаю фонарик, осматриваюсь - я действительно лежу в подземной пещере с низким потолком. К счастью, там не было никаких летучих мышей и змей - брр! - но выходить из пещеры я пока не рискнула, ведь с этими оковами на ногах далеко я бы не ушла. Что мне оставалось? Поела и опять заснула...

Яркин улыбается, как будто вспомнив что-то забавное.

Пронько: То есть в пище, которую оставил вам подсудимый...
Яркин: Протест! Не спешите с выводами.
Пронько: Хорошо, похититель - так вот, в этой пище тоже находилось снотворное?
Яркин: А откуда потерпевшая могла это знать? Она же не судебный эксперт?
Пронько: Но если человек попил обычной водички и вдруг заснул, на какие мысли это должно наводить? Хочу, однако, сказать, что вода, которую обнаружили в пещере, была не совсем обычной. В ней, согласно химической экспертизе на листе дела 66, содержался тот же трионал.
Яркин: Однако у моего подзащитного ни трионала, ни даже рецептов на него не было найдено!
Пронько: Положим, рецепты легко уничтожить. Итак, Натела Фёдоровна, вы не предпринимали попыток к спасению?
Вельтман: Какие там попытки - это проклятое снотворное! Конечно, мой тюремщик меня голодом не морил - два раза я находила рядом с собой полный пакет. Я пробовала обойтись без еды и питья, а то чёрт знает, вдруг всё было отравлено? Но это было слишком трудно (вздыхает и разводит руками) - особенно пить хотелось.
Пронько: А вы не пробовали освободить ноги?
Вельтман: Пробовала, бесполезно. Они были в наручниках! Извращенец просто, никогда бы не подумала...
Пронько: Вы можете сказать, как вас нашли?
Вельтман: В какой-то момент - я просто совершенно потеряла счёт времени - я услышала снаружи шаги и стала громко звать на помощь. Ко мне подбежали двое мужчин. Один был в милицейской форме. Они и вынесли меня из пещеры.
Пронько: Ваша честь, потерпевшая имеет в виду свидетелей Зорькина и Бондаренко.
Зайцев: Ещё будут вопросы к потерпевшей?
Пронько: Собственно, я узнала всё.
Яркин: А у меня будут вопросы. Во-первых, вы о чём-нибудь договаривались с моим подзащитным перед поездкой в Чернотал?
Вельтман: Да ни о чём - предполагалось, что я изучаю следы, а он пишет статью.
Яркин: Скучноватая была бы статья, вы не находите?
Вельтман: Это вопрос?
Яркин: Просто мысли вслух. А вот говорило ли что-нибудь о визитах вашего похитителя и о том, что это мог быть мой подзащитный - вот это мне интересно.
Вельтман: Он всегда появлялся, когда я находилась под действием снотворного. Еду он оставлял, а больше я ничего не видела.
Яркин: И последнее: свидетель Зорькин - он по дороге от вашего, хм, узилища ориентировался уверенно?
Вельтман: Я не заметила. Меня нёс на руках милиционер. Хотя, вы знаете, они оба шли быстро и не плутали.
Яркин: Что ж, понятно. У меня пока не будет вопросов.
Зайцев: Суд переходит к допросу подсудимого.

Серков встаёт.

Зайцев (подавляет зевок): Допрашиваем.
Яркин: Алексей Тимурович, для чего вы пригласили потерпевшую в наш город?
Пронько: И уточните для протокола - ваша статья об инопланетянах всё-таки была мистификацией?
Зайцев: Так, давайте не будем друг друга перебивать, а то совсем подсудимого запутали.
Серков: Ну... да, конечно, всё было из-за этой статьи... Ладно, что там - обычная утка. Сплошь и рядом так бывает. И кстати, мадам Вельтман это не хуже меня понимала.
Вельтман: Это мне раньше следовало понять, пока вы меня не втянули в эту идиотскую историю! Поймите, ваша честь, на меня до сих пор коллеги пальцем показывают!
Серков (мрачно): А вы её больше слушайте. Эта дамочка вполне себе сечёт, откуда ветер дует. Она мне так и сказала: мы с вами, Алексей, оба взрослые люди, и нам обоим нужна реклама.
Вельтман: Ваша честь, это неправда!
Серков: Правда-правда. Вот она и предложила мне джентльменское соглашение: я везу её в Чернотал, через пару дней она тайно уезжает, а я печатаю в "Знаке", будто её украли инопланетяне. Я, в общем-то, не возражал. Уж врать, так врать. А кто сейчас не врёт?
Зайцев: В суде вот не положено.
Яркин: Скажите, где и когда вы обсуждали ваш... проект?
Серков: 11 сентября, в кофейне напротив редакции.
Яркин: Там вас мог кто-нибудь подслушать?
Серков: Наверно... Там иногда пасутся хмыри из "Оракула" - это наши главные конкуренты.
Пронько: Вы имеете в виду сотрудников журнала "Чёрный оракул"?
Серков: Их, кого ж ещё?! И вообще неспроста это, что именно Зорькин её нашёл! Им же выгодно нам подгадить!
Пронько: Вы, подсудимый, сами своими действиями подвели своих коллег.
Яркин (с насмешливой укоризной): Опять вы вперёд забегаете... А ваше возвращение в город 14 сентября было запланировано заранее?
Серков: Ну да, это всё её идея.
Яркин: И где вы провели вечер и ночь?
Серков: Пошёл в бар, выпил немного лишнего, потанцевал...
Пронько: Это кто-нибудь может подтвердить?
Серков: Я показывал на следствии чеки из бара!
Яркин: Чтобы вы не тратили время, Валерия Павловна, они приобщены к делу и находятся на листе 71.
Пронько: Но они не говорят о том, что подсудимый безвылазно сидел в баре!
Яркин: Учитывая, сколько алкоголя было куплено по этим чекам, маловероятно, чтобы мой подзащитный без жертв доехал до самого Чернотала. Пьяным русским за рулём, к сожалению, везёт только в анекдотах. А ведь ему, по вашей версии, надо было ещё выкрасть Вельтман из домика, отнести на руках в монастырь - а это четыре километра по прямой, да ещё лесом, в обход болота... Я бы под градусом на такую экспедицию не отважился.
Пронько: Я и не сомневаюсь в вашем здравом смысле.
Яркин: Тогда почему вы отказываете в нём моему подзащитному? (Пронько старательно пропускает вопрос мимо ушей) Как же вам, Алексей Тимурович, стало известно об исчезновении Вельтман?
Серков: Я когда проспался, захотел позвонить ей. Мы обменялись номерами сотовых, я специально проверял - там сигнал ловит. Ну вот, а она не отвечала. Мне стало не по себе. Я битый час звонил, звонил, а потом сорвался в Чернотал. Чёрт знает, вон адвокат правильно сказал - болото рядом... Приезжаю (делает круглые глаза) - а в доме пусто! Дверь закрыта изнутри, окно снаружи, чертовщина какая-то! Я, честное слово, уже прямо в инопланетян готов был поверить!
Яркин: И как же вы объяснили для себя этот странный случай?
Серков: Мне бы и в голову не пришло, чтоб её похитили! Я подумал и решил: не стала ждать и уехала. А я что? Моё дело написать, как договаривались.
Пронько: Ваша честь, на листах дела 45-47 находятся вырезки из журнала "Тайный знак", где 18 сентября была опубликована статья "В плену у пришельцев". Кстати, подробности похищения расписаны так, что не то что барону Мюнхгаузену - ни одному адвокату не снилось.
Яркин (в ответ на столь прозрачную насмешку сдержанно улыбается): Знаете, если человек с фантазией - это ещё не преступление.
Пронько: У меня вопрос - где вы, подсудимый, находились соответственно 19 и 23 сентября?
Зайцев: А при чём здесь эти даты?
Пронько: Ваша честь, я прошу по этому поводу огласить показания отсутствующей свидетельницы Морозовой Анастасии Михайловны. Они находятся на листе дела 90. (Открывает папку и читает): "Подсудимый первый раз приехал в нашу деревню 4 сентября и пообещал моему мужу Морозову Павлу Кузьмичу ящик водки за то, чтобы тот выкопал большую круглую яму возле сторожки лесничего. После этого мой муж ушёл в запой и попал с белой горячкой в больницу..." ну, это неважно... "Впоследствии подсудимый приезжал ещё два раза - 19 и 23 сентября я видела на улице его машину. Я хотела поговорить с ним, за что он споил моего мужа, но он избегал не только меня, но и других прохожих..." Подсудимый, как вы прокомментируете эти показания?
Серков: Ну, может, она сама к тому ящику с водкой приложилась, только меня тогда не было в деревне! 19-го я дома видик смотрел, а 23-го до темноты в редакции торчал!
Пронько: Ваша честь, я хотела бы также предъявить вещественные доказательства. Вот бутылка из-под питьевой воды. Дактилоскопическая экспертиза обнаружила на ней отпечатки пальцев подсудимого.
Серков: Так я покупал воду для поездки!
Пронько: Всё бы ничего, но бутылку эту обнаружили возле связанной потерпевшей. А также вот этот пакет (показывает пластиковый пакет), где находились чипсы и творожные сырки.
Серков: Пакет из супермаркета, а чипсы я в дорогу не покупал, у меня на них аллергия.
Пронько: А как вы объясните, что, во всяком случае, дважды рядом с потерпевшей появлялись новые бутылки с водой?
Яркин: Я бы хотел ответить на этот вопрос сам. Обратите внимание, как обтрепалась и отмокла на бутылке наклейка. Эту бутылку брали в руки не раз и не два. И, очевидно, переливали в неё воду.
Пронько: Зачем такие сложности?
Яркин: Как зачем? Чтобы сохранить бутылку с отпечатками пальцев моего подзащитного для следствия.
Зайцев: Вопросов к подсудимому больше нет? (Вопросов нет) Суд переходит к допросу свидетелей. Вызывается свидетель Зорькин.
Пристав: Свидетель Зорькин!

Входит худой, подвижный блондин с маленькими, настороженно бегающими глазками. Он явно гордится своим амплуа главного свидетеля обвинения.

Зайцев: Здравствуйте, свидетель. Зорькин Вадим Максимович, 1968 г.р., проживаете в Озёрске, ***, вы корреспондент журнала "Чёрный оракул"?
Зорькин: Да, ваша честь.
Зайцев: Здесь говорят правду. Не статью пишете. Иначе ответите по закону. Вопросы.
Пронько: Скажите, свидетель, почему вы заинтересовались судьбой пропавшей гражданки Вельтман?
Зорькин: Ну, сам факт, что она непонятно зачем появилась в нашем городе. Я читал это фуфло в сентябрьских номерах "Знака" - ну детский лепет. Как всё-таки Вельтман, в общем-то, серьёзный специалист, на это повелась - не понимаю. А потом она исчезла, и мне лично это совсем не понравилось.
Яркин: То есть журналистское расследование было вашей инициативой?
Зорькин (не без гордости): Моей. Редактор дал добро. 25 сентября я поехал в этот медвежий угол.
Яркин: А точно не раньше?
Зорькин: Я пока ещё на склероз не жаловался.
Пронько: И как же вы вели ваше расследование?
Зорькин: Я стал расспрашивать местных жителей, не видели ли они чего-нибудь подозрительного. Мне сразу разболтали, что местный алкоголик Морозов вместе с подсудимым копал возле дома лесничего какую-то яму. Между прочим, такую примитивную фикцию я бы постеснялся печатать!
Серков: А я бы постыдился печатать про человеческие жертвоприношения на месте мэрии!
Пронько (ошарашенно): Что-что?
Серков: Вам лучше не знать, а то очки дыбом встанут. Да и вообще у Зорькина никакого чувства меры.
Зайцев: У нас что - редакционная летучка? Свидетель, продолжайте.
Зорькин (живо): Но вот Вельтман в деревне никто не видел. Я долго ломал голову над этой загадкой. А потом меня осенило - вдруг её прячут где-нибудь в окрестностях деревни? Я бросился расспрашивать местных - нет ли поблизости какого-нибудь заброшенного дома, старой церкви, в общем, такого места, куда люди без нужды не сунутся.
Пронько: И что выяснили?
Зорькин: Результат оказался прямо для фильма ужасов. (С расстановкой, вкусно жестикулируя) Между деревней и сторожкой лесника, за болотом, глубоко в лесу находится заброшенный подземный монастырь. Место это, по рассказам, проклято с тех пор, как чекисты в двадцатых годах поставили к стенке всех монахов...
Яркин: Знаете, вариаций на эту тему мы все уже немного переели.
Зайцев: Давайте уж к делу.
Зорькин: Я так и подумал, что если потерпевшую прячут поблизости, то только там. Пошёл к участковому и попросил показать туда дорогу.
Яркин: То есть вам этот маршрут был раньше незнаком?
Зорькин: Конечно, я первый раз там оказался.
Пронько: И как вы нашли потерпевшую?
Зорькин: Это было не так-то просто. Но мы заметили у входа в одну пещеру куст этого... как его... у него ещё такие цветы осенью, розовые...
Яркин: Бересклет? Только это не цветы, а плоды.
Зорькин: Ну да, был такой кустик с яркими листьями. И ветви сломаны. Я так и подумал, что в эту пещеру кто-то входил. Мы заглянули внутрь, услышали голос и вот - нашли потерпевшую.
Пронько: Ну что ж, у меня вопросов больше нет.
Зайцев: У защиты?
Яркин: Ещё бы. Свидетель, где вы сами находились 14 и 15 сентября?
Зорькин: Не помню... (Резко) У меня голова, а не органайзер!
Яркин: Однако подробности вашего подвига вы запомнили удивительно точно...
Зорькин: Ну так - это не каждый день со мной бывает! Вы-то сами помните, где были в это время?
Яркин: Отчего же? Я выступал перед присяжными. Помните дело об убийствах в нервной клинике? Впрочем, это к делу не относится.
Зайцев: Вот именно. По существу вопросы имеются?
Яркин: Меня интересует, не были ли вы раньше в Чернотале?
Зорькин: Раньше? Нет!
Яркин: И ещё вопрос - кроме машины, у вас ведь есть и мотоцикл?
Зорькин: При чём здесь ещё и мой мотоцикл?
Пронько: Вы ещё скажите, что у свидетеля дача на тёщу записана!
Яркин: Этого не выяснял. Врать не буду. Раз так, пока вопросов нет.
Зайцев: Садитесь, Зорькин. Вызывается свидетель Бондаренко.
Пристав: Свидетель Бондаренко!

Входит невысокий коренастый субъект лет под 40, обветренный и с залысинами, в милицейской форме.

Зайцев: Так, вы у нас Бондаренко Василий Фомич, 1964 г.р., проживаете в деревне Чернотал, ***, вы участковый инспектор?
Бондаренко: Так точно.
Зайцев (предупреждает о ложных показаниях): Вопросы к свидетелю.
Пронько: Вам кто-нибудь знаком в этом зале?
Бондаренко: Вот этот (показывает на Зорькина), журналист из городских. Он всё расспрашивал о какой-то пропавшей женщине. И, надо сказать, мужик он с головой. Я бы ни за что не догадался, что человека можно в Софьиных пещерах спрятать.
Зайцев: "Софьины пещеры" - это то место, где содержалась потерпевшая?
Бондаренко: Ну да, так оно называется. Нехорошее место. Там, говорят, монахов за грехи прямо в кельях закапывали. Суеверия, конечно. Но вот лет сорок назад, я от батьки слышал - приезжала экспедиция на раскопки, там двух учёных задавило. С тех пор наши деревенские пещеры десятой дорогой обходят.
Пронько: Однако вы обратили внимание следствия как раз на то, что Зорькин не первый проявил интерес к Софьиным пещерам?
Бондаренко: Ну да, первым как раз был подсудимый. Вот он сразу мне показался подозрительным. О чём-то он с нашими алконавтами толковал. С Морозовым, например. В самом начале сентября увёл его куда-то подсудимый на целый день, а потом Павел и сорвался, даром что закодированный. В запой ушёл. Жена его всё ко мне бегала, скандалила. Это вон потом к следователю скандалить пошла. Ну вот, и тогда же он стариков про Софьины пещеры расспрашивал.
Яркин: Так, свидетель, вы непосредственно участвовали в поисках потерпевшей?
Бондаренко: Да, мы с Зорькиным пошли 29 сентября к пещерам. И не зря.
Яркин: Меня вот какая деталь интересует. Вы сказали, что Софьины пещеры - место опасное, к тому же кругом лес, болото... У вас не сложилось впечатления, что Зорькин мог быть на этом маршруте раньше?
Бондаренко (ошарашеннно): Ну, вы спросили... Я-то сам места знаю, у меня дед всю жизнь лесником был. Хотя... кто знает - в общем, не похож он на городского придурка, который мухомор от берёзы не отличит.
Зорькин: У меня, между прочим, значок имеется по спортивному ориентированию! Третье место по факультету! (С гордостью садится)
Яркин (насмешливо): Примите мои поздравления. (Бондаренко) И всё же, не видели ли вы свидетеля Зорькина в деревне раньше?
Зорькин: С чего бы мне там появляться раньше?
Яркин: Было бы прекрасно, если бы вы сумели это объяснить.
Зорькин: Ну, извините, не могу, потому что не появлялся.
Зайцев: Свидетеля Бондаренко больше тревожить не будем?
Пронько: У меня вопросов нет.
Яркин: У меня пока тоже.
Зайцев: Дальше у нас по списку свидетель Писарев.
Пристав: Свидетель Писарев!

Входит изящный, но очень нервный мужчина, выглядящий моложе своих лет.

Зайцев: Здравствуйте. Писарев Александр Леонидович, 1952 г.р., проживаете в Озёрске, ***, и вы редактор журнала "Тайный знак"?
Писарев: Да, ваша честь.
Зайцев (предупреждает о ложных показаниях): Подсудимый вам знаком?
Писарев: Алексей - один из наших лучших сотрудников.
Зайцев: Стороны, прошу.
Пронько: Давайте разберёмся - ваша серия репортажей из Чернотала была уткой?
Писарев: Я предпочёл бы не отвечать на этот вопрос.
Зайцев: Я, кажется, вам говорил об обязанности давать показания... или стенке?
Писарев: Ну я же не спрашиваю, что вы, госпожа прокурор, делаете, проиграв четыре дела подряд!
Пронько (угрожающе): Я бы на вашем месте не испытывала терпение суда.
Писарев: Поймите, ваша честь, профессия журналиста налагает... хм... определённые обязательства. То, что непроверенную информацию публиковать не полагается - это само собой. Но, учитывая тематику нашего издания... у нас с этим делом особенно сложно. Ведь с точки зрения житейского здравого смысла, ну там, уголовного закона - это это всё мираж, дым...
Яркин: Понимаю. Это как если бы кто-нибудь заявил, что нашаманил сегодня дождь со снегом. Доказать нельзя, но и опровергнуть.
Пронько: И всё-таки, вы знали, что подсудимый затеял такой вот обман?
Писарев: Поймите, всё это очень трудно проверить... Можно быть десять раз прожжённым скептиком, но иногда наступают моменты, когда хоть сейчас готов поверить во всякую чертовщину. К тому же с Черноталом и раньше была связана определённая доля суеверий... другое дело, что сейчас они несколько устарели...
Пронько: Давайте все эти миражи и ощущения оставим для журнала и попробуем говорить о грубых приземлённых фактах. Идея пригласить Вельтман была вашей или лично Серкова?
Писарев: Нам нужна была, как это принято говорить на концертах, приглашённая звезда. Всем этим господам уфологам, парапсихологам, белым магам и, хм... тому подобному контингенту реклама нужна как воздух.
Вельтман: Не зарывайтесь!
Писарев: Вы не очень-то кокетничали, когда ехали к нам.
Вельтман (оскорблённо вздёрнув остренький подбородок): Я об этом уже сказала!
Яркин: Скажите, Александр Леонидович, вы видели моего подзащитного 23 сентября?
Писарев: Я с него буквально глаз не сводил. У нас в тот день был настоящий аврал. Пора готовить следующий номер, а по поводу Вельтман ничего не выяснилось! По всем законам жанра она уже должна была всплыть где-то в соседней области со стёртой памятью и без половины внутренних органов. (Вельтман наливается нежной зеленью) Мы целый день ломали голову, как быть. Так что, если Серков и выбегал, то разве что кофе в буфете хлебнуть.
Яркин: Что ж, я так и думал. Как видите, алиби моего подзащитного на 23 сентября подтверждается.
Пронько: Чего нельзя сказать об алиби на день самого преступления.
Яркин: Однако это даёт повод усомниться в правдивости показаний гражданки Морозовой, у которой были к тому же основания оговорить моего подзащитного - ведь он довёл её мужа до больницы.
Пронько: Положим, Морозова могла ошибиться с датами...
Яркин: На предварительном следствии вы напирали как раз на точность её памяти.
Пронько: Я, в свою очередь, критически отношусь к показаниям Писарева, которому есть резон выгораживать ценного сотрудника.
Яркин: Нет, вы разберитесь, какой именно аргумент вы хотите им противопоставить!
Зайцев (ворчливо, стукнув молотком): Что-то вы разгорячились, коллеги. К свидетелю вопросов нет?
Пронько: Нет.
Яркин: Думаю, можно его отпустить. И у меня будет ходатайство. На предварительном следствии защитой была заявлена свидетельница Логинова Олеся Денисовна. Я прошу её вызвать в зал суда.
Зайцев: Обвинение не возражает?
Пронько: Я не возражаю.
Зайцев: Садитесь, Писарев.
Писарев (идя на своё место): Я бы на вашем месте хорошенько присмотрелся к "Чёрному оракулу". Они спят и видят, как бы нас прихлопнуть! И уж кому-кому, а им в первую очередь такой процесс на руку.
Зайцев: Суд всё учтёт. Вызовите Логинову.
Пристав: Свидетель Логинова!

Входит симпатичная шатенка лет 25, улыбчивая и подвижная.

Зайцев: Здравствуйте, свидетель. Как вас зовут?
Логинова: Олеся Денисовна Логинова. Родилась в 1978 г. Живу в Озёрске, ***.
Зайцев: Работаете?
Логинова: Официанткой в кофейне "Монтана".
Зайцев (предупреждает о ложных показаниях): Вас защита вызвала. Ждём вопросов.
Яркин: Олеся Денисовна, где расположено ваше кафе?
Логинова: На втором этаже супермаркета "Амадей" на улице Захарова.
Яркин: То есть на той же улице, где и редакция "Тайного знака"?
Логинова: Они у нас постоянные клиенты. Я вот вашего подсудимого знаю. Это Алёша, журналист. Он любит эспрессо.
Яркин: А больше вам никто в этом зале не знаком?
Логинова: Вот эта женщина приходила к нам с Алёшей. Это было... да, это было 11 сентября. По радио весь день только и разговору было, что о годовщине того кошмара... Ну вот, они заказали кофе и о чём-то беседовали. А за соседним столиком, между прочим, сидел вот этот тип (показывая на Зорькина).
Зорькин: Ну, пусть даже сидел, вам-то что?
Яркин: Так! А он проявлял какой-то интерес к разговору моего подзащитного с потерпевшей?
Логинова: Я бы даже сказала, он за ними следил. Мне сначала показалось, что дамочка - это его жена, правда, она старая и скучная... (Вельтман тихо и неразборчиво ругается), но потом я поняла, что ему нужен Алёша. То есть, он именно за ним следит. Потому что они ушли по отдельности, и вот этот белобрысый...
Зайцев (ворчливо): Свидетель Зорькин, если что.
Логинова: ... этот ваш Зорькин пошёл за Алёшей. А через два дня...
Яркин: Да, что было через два дня?
Логинова: Алёша зашёл к нам один. Тут подходит наш охранник Соколов и говорит - я возле вашей машины видел одного подозрительного типа. Тут Алёша как хлопнет себя по лбу: блин, у меня же там продукты, я, говорит, багажник не закрыл! Пролил свой кофе и побежал вниз.
Яркин: А сколько примерно надо времени, чтобы из кафе спуститься на стоянку?
Логинова: Минуты две-три, не больше. Это при том, что народу у нас много.
Яркин: Ваша честь, это наводит на подозрения. Получается, вода, которую впоследствии пила потерпевшая, находилась в открытом багажнике, а значит, если за Серковым следили, то даже трёх минут хватило бы на то, чтобы открыть бутылку и всыпать в неё трионал...
Пронько: Вся ваша версия построена на допущениях! Да и опознание проведено в обход процессуальных норм!
Яркин: Что же мешало следствию его провести, уважаемая Валерия Павловна? Со всеми пресловутыми нормами?
Пронько: Критиковать мы все умеем.
Зайцев: А свидетелей допрашивать?
Яркин: У меня вопросов не будет. Но действительно, любопытство свидетеля Зорькина внушает всё больше подозрений...
Зайцев: У обвинения?
Пронько (пожимает плечами): Не будет.
Зайцев: Садитесь, свидетель.
Яркин: У меня будет ходатайство о допросе ещё одного свидетеля - Морозова.
Зайцев: Того самого, который допился до белой горячки?
Яркин: Нет, его брата - Морозова Семёна Кузьмича. Он ожидает вызова в адвокатской комнате.
Зайцев: Валерия Павловна?
Пронько: Любопытно будет послушать.
Зайцев: Пригласите из адвокатской комнаты свидетеля Морозова.
Пристав: Свидетель Морозов!

Входит сухопарый человек довольно заурядной наружности.

Зайцев: Здравствуйте, свидетель. Пройдите к трибуне. Представьтесь суду.
Морозов: Морозов Семён Кузьмич, 1952 г.р. Живу в Чернотале, ***.
Зайцев: Кем работаете?
Морозов: Механизатор я.
Зайцев (предупреждает о ложных показаниях).
Морозов (обстоятельно): Я вообще зачем пришёл - тут у вас невестка моя, Аська, показания давала.
Пронько: Вообще-то свидетель Морозова не присутствует на заседании...
Морозов: Да знаю! Потому и побоялась прийти. Опрокинула она вас всех.
Яркин: "Опрокинула" - то есть вы утверждаете, что Морозова дала ложные показания?
Морозов: Ясное дело!
Пронько (удивлённо): И какой же у неё мог быть мотив?
Морозов: Известно какой. У Аськи зуб на подсудимого. Он Пашку, брата моего, споил, а она такие бабки ухнула, чтоб его в городе закодировать! Вот и заладила - жить не буду, а доберусь до этого гада! А тут, как на грех - следователи приехали. Я ей говорил - Аська, не дури, с легавыми шутки плохи, так ей хоть кол на голове теши!
Яркин: Давайте уточним, что именно в показаниях Морозовой было неправдой. Сколько раз Серков приезжал в деревню?
Морозов: Раза два в начале сентября. Вот тогда он Пашку и споил. И ещё 15-го, днём.
Яркин: А 19 и 23 сентября он приезжал?
Морозов: Нет, он после этого вообще не появлялся. А вот другой, на мотоцикле, приезжал.
Яркин: Минутку. Какой другой?
Морозов: Да вон он, сидит в первом ряду. (Показывает на Зорькина)
Зорькин: Хватит! Это уже ни в какие ворота не лезет! (Яркину) Вы что, их натаскали на мой запах?!

Смех в зале.

Яркин (негромко): На воре шапка горит. Правда, не всегда при этом пахнет палёным.
Зайцев: Но вот свидетель не отрицает, что он приехал к вам в конце сентября?
Морозов: Ха! Так тогда он в открытую заявился, на машине, стал бегать и расспрашивать. А тогда он проехал мимо нашего дома на мотоцикле - и прямо в лес, в сторону Софьиных пещер, между прочим. Но он, знаете, и раньше появлялся. Только больше с Бондаренко шушукался...
Бондаренко: Так, Морозов, а за это дома ответишь! Будто я не знаю, кто с лесопилки доски попятил!
Морозов: А ты докажи!

Зайцев стучит молотком.

Пронько: Ваша честь, учитывая, что у свидетеля тут всплыли неприятности с законом, я бы не верила ему безоговорочно...
Яркин: Меня удивляет, как вы продолжаете безоговорочно верить Зорькину, несмотря на то, что уже выяснилось. А вот его причастность к делу следовало бы проверить в первую очередь!
Пронько: Она проверялась.
Яркин: Тогда почему - вот объясните мне - не приобщены к делу улики, которые пришлось искать мне в ходе адвокатского расследования? Я не жалуюсь, я даже вам благодарен за то, что ползание на коленках за уликами скрашивает мои трудовые будни (выразительно проводит рукой по лбу), просто разве не лучше всем, когда это выясняется до суда?
Зайцев: Ну, всё-таки сегодняшнее заседание состоялось...
Яркин: Именно поэтому я ходатайствую о приобщении к делу вот этих результатов экспертиз. Во-первых (берёт папку), это экспертиза подошв сапог Зорькина. На них обнаружены частицы почвы, идентичной почве вокруг сторожки лесничего. А самое любопытное - там же имеются частицы раздавленнного листа бересклета. А, как мы помним, бересклет в Чернотале растёт лишь в одном месте - возле Софьиных пещер.
Зорькин: И что? Я же был там, я не скрываю!
Яркин: Да, были, но когда? Обратите внимание, ваша честь - лист зелёный. А у бересклета есть одна особенность - осенью его листья чрезвычайно быстро меняют цвет и облетают. И по этому поводу у меня вопрос к Бондаренко. (Бондаренко встаёт по знаку судьи) Когда вы 29 сентября прищли к пещерам, какого цвета были листья на кустарнике?
Бондаренко: Красные. В эту пору бересклет всегда краснеет.
Яркин: Тогда у меня вопрос к Зорькину. Откуда на ваших подошвах взялись зелёные листья бересклета?
Зорькин: А чёрт его знает! По-вашему, этот дурацкий куст больше нигде на свете не растёт?
Яркин: А почвоведческая экспертиза?
Зорькин: Мало ли, где я ходил!
Зайцев: Вы не забыли, что здесь суд и молчать нельзя?
Зорькин: Послушайте! Я честно дал показания! Меня здесь просто оговаривают! И я с этим категорически не согласен!
Яркин: Неудивительно. Между прочим, у меня есть ещё одно доказательство. Это экспертиза нитки, которую случайно защемил браслет ваших наручных часов, Зорькин. Так вот, нитка эта была выдернута из такого же бинта, как тот, которым были обмотаны наручники на ногах потерпевшей! Я ходатайствую об их приобщении к материалам дела.
Зайцев: Мнение обвинения?
Пронько: Я не согласна. В конце концов, неизвестно, кто и где делал эти экспертизы...
Зайцев (просматривает бумаги): Да очень даже известно, и по-хорошему, к ним должно было следствие обратиться. Суд постановил удовлетворить ходатайство защиты. Будут ли у сторон дополнения к судебному процессу, ходатайства? (Дополнений нет) Суд переходит к судебным прениям. Слово предоставляется государственному обвинителю Пронько Валерии Павловне.
Пронько (грузно встаёт. Она раздражена и не скрывает этого): Ваша честь! Мы сегодня рассмотрели очень непростое и путаное дело, и поэтому особенно важно трезво и, не побоюсь этого слова, придирчиво отобрать только то, что относится к составу преступления. Попробуем восстановить последовательность событий. Жёлтому изданию нужна реклама. Простой подтасовки фактов для этого уже недостаточно. И подсудимый идёт на прямое нарушение закона. Установлено, что именно он был последним, кто видел потерпевшую Вельтман 14 сентября. Именно он купил воду, в которой впоследствии оказалось снотворное. Именно он распустил абсурдные слухи о космических пришельцах. На бутылке с водой - его отпечатки пальцев. Я также обращаю ваше внимание на то, что все доказательства, которые подсудимый пытался предоставить в свою защиту, не выдерживают никакой критики. Какие-то чеки на алкоголь, слова коллег, которые охотно его выгородят - мне ли вам говорить о корпоративной взаимовыручке? Что касается версии, выдвинутой защитой, она явно направлена на то, чтобы дискредитировать обвинение в лице его главных свидетелей - Зорькина и Морозовой. Показания свидетелей защиты весьма сомнительны и представляют собой просто сотрясание воздуха. Исходя из всего сказанного, я прошу признать Серкова Алексея Тимуровича виновным в похищении человека с применением насилия и назначить ему наказание в виде 8 лет лишения свободы.
Зайцев: Потерпевшая, у вас будет реплика?
Вельтман: Я хочу сказать, что ваш унизительный скептицизм по отношению к тому, что выходит за рамки официозной науки...
Зайцев: А по делу?

Вельтман, фыркнув, молча садится.

Зайцев: Слово предоставляется защитнику Яркину Аскольду Владимировичу.
Яркин: Спасибо, ваша честь. Уважаемая госпожа Пронько только что призывала вас быть придирчивыми. Не знаю, как вас, а меня такой подход очень тревожит. Потому что в действительности - да за примером недалеко ходить, он тут, перед нами (обводит рукой зал) - следствие и обвинение придирчиво выбирают только те факты, которые укладываются в выбранную ими версию. Даже если версия хромает на три ноги - их это нисколько не смущает. А в результате остаются вне поля зрения действительно важные факты. Что предоставило обвинение в качестве улики? Бутылку с отпечатками пальцев моего подзащитного, которую он сам же и купил. Однако свидетель Логинова нам показывает, что бутылка какое-то время находилась без присмотра и кто-то мог добавить в неё снотворное. Ну, и разве не подозрительно, что таинственный похититель не заменял эту бутылку на новую? Пакет с остатками еды. Но почему на пакете отпечатки есть, а на продуктах нет? Наручники с бинтами в деле вообще не фигурируют, поскольку мой доверитель на них следов не оставил. Да, но почему нитка из бинта застряла в браслете от часов свидетеля Зорькина? Тем более что на руках потерпевшую нёс домой не он, а Бондаренко. А к Зорькину вообще вопросов накопилось немало. Откуда на его подошвах земля и зелёные листья с места преступления? Когда и зачем он на самом деле приезжал в Чернотал? Где он мог находиться 14 и 15 сентября и почему не хочет этого объяснять? И самое интересное - почему эти вопросы задаю я и здесь? Вы меня спросите, конечно, какой у Зорькина мог быть мотив. Он прозвучал в показаниях свидетеля Писарева: мой подзащитный Серков - самый ценный сотрудник "Тайного знака". Дискредитировать, а тем более устранить его для Зорькина - всё равно что отрубить конкуренту правую руку. Ваша честь, при таком количестве вновь открывшихся обстоятельств дело совершенно необходимо возвратить на доследование. А мой подзащитный, конечно, должен быть оправдан и вернуться к нормальной жизни.
Зайцев: Подсудимый Серков, у вас есть право на последнее слово.
Серков: Мой адвокат всё сказал. (Садится и вертит в руках очки)
Зайцев: Суд удаляется для вынесения приговора.

Воронкова: Прошу всех встать! Суд идёт!

Входит Зайцев.

Зайцев (промочив горло глотком воды): Провозглашается приговор. Рассмотрев уголовное дело, федеральный суд в составе председательствующего судьи Зайцева, государственного обвинителя Пронько, защитника адвоката Яркина, подсудимого Серкова, потерпевшей Вельтман, при секретаре Воронковой приговорил: Серкова Алексея Тимуровича по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. "в" ч. 2 ст. 126, то есть в похищении с применением насилия, опасного для здоровья потерпевшей, оправдать в связи с непричастностью его к совершению преступления. Освободить Серкова из-под стражи в зале суда и признать за ним право на реабилитацию. Уголовное дело вернуть прокурору на доследование для установления лица, причастного к совершению преступления. Материалы в отношении свидетеля Морозовой также передать в прокуратуру для возбуждения уголовного дела по статье "Дача заведомо ложных показаний". Приговор может быть обжалован в течение 10 дней. Прошу сесть.

Серков в радостном возбуждении роняет очки и лезет за ними под стол. Яркин сдержанно улыбается.

Зайцев: Предварительное следствие поступило, мягко говоря, самонадеянно, передав в суд дело, построенное на одних косвенных уликах. Прямых доказательств причастности Серкова к похищению нет. У суда возникли даже сомнения в том, было ли это преступлением, а не инсценировкой по обоюдному согласию. Впрочем, сомнения развеял фигурировавший в деле снотворный препарат. Но, во всяком случае, Серкову невыгодно было столько держать потерпевшую в неволе, о чём сказал свидетель Писарев. Настоящего виновника преступления установит следствие. Оправданный, вам приговор понятен?
Серков (радостно): Понятен!
Зайцев: Вам, потерпевшая?
Вельтман: Да ну вас... понятен.
Зайцев: Только потому, что заседание почти закончилось, я ограничусь замечанием. Вы оба можете обжаловать приговор в течение 10 дней. Судебное заседание окончено.

Через полчаса. Яркин выходит на крыльцо, застёгивая плащ. На улице развиднелось, из-за туч проглядывает ещё по-зимнему неяркое солнце. Вслед за ним выходит запыхавшаяся и сердитая Вельтман.

Вельтман: Имейте в виду, мы встретимся в суде.
Яркин: Буду чертовски рад. (Вынимает ключи от машины)
Вельтман: Вы дискредитировали меня перед прессой!
Яркин: Я? Боже упаси! Я всего лишь сказал правду. Если вам это не нравится, старайтесь хотя бы не делать того, что окажется неприятной правдой...

По другой стороне улицы идёт группа школьников. От неё, сказав что-то учительнице, отделяется и подбегает к крыльцу светловолосый мальчик лет 12, большеглазый, с красным рюкзачком на плече. Это сын Яркина, Ратмир.

Ратмир (повисает у отца на шее): Папка! А мы с Анной Петровной всем классом в планетарий ходили! Пап, Анна Петровна разрешила, чтоб мы поехали домой вместе! Мы ведь сейчас поедем, а? (Хитрым голосом) Пап, а мама просила конфет к чаю купить...
Яркин: Конечно, поедем. И конфет купим. (Вельтман) Кстати, Натела Фёдоровна, вам бы тоже не помешало сходить в планетарий. Глядишь, и узнали бы что-нибудь полезное.

Берёт Ратмира за руку и направляется с ним к автостоянке.

Вместо заключения:
Журнал "Чёрный оракул" через год закрылся. "Тайный знак" пережил его ненадолго, и Серков теперь ведёт колонку гороскопов в одной из газет. Зорькин в том же году был осуждён на 10 лет, но это уже совсем другая история...

@темы: дела, иллюстрации