22:02 

Дело № 17. Прощание стиляги

Нюшка Дантес


"ПРОЩАНИЕ СТИЛЯГИ" (ч. 1 ст. 167 - умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества)

На скамье подсудимых - женщина, обвиняемая в уничтожении чужого имущества. Подсудимая поссорилась с родственником и из мести разгромила принадлежащую ему фотостудию. Адвокат, начав своё расследование, вытаскивает на свет немало тайн из жизни участников процесса. Все ли до конца честны в зале суда? Кто и для чего совершил преступление?

Информация к размышлению:

Судья - Зайцев Анатолий Захарович, 53 года. Предпочитает не покупать одежду в магазинах, а шить на заказ.
Прокурор - Соковнин Дмитрий Геннадьевич, 37 лет. Не любит выносить сор из избы, но в подсудимых и особенно свидетелях эта черта его раздражает.
Адвокат - Яркин Аскольд Владимирович, 45 лет. Увлекается фотографией и не менее охотно позирует друзьям.

Декабрь 2009 г.

За два дня до судебного заседания и за три дня до свадьбы Марты Лосенко и Никиты Медведева...

Квартира Марты. Посреди гостиной на низенькой скамеечке стоит будущая невеста в открытом платье из розового шифона. Возле неё на полу сидит Инга, подшивая край платья. Уланова возле стола разбирает ленты для участников церемонии.

Инга (сквозь булавки в зубах): Ещё чуть-чуть... Волнуешься?
Марта: Ещё бы!
Уланова: Новые туфли не жмут?
Марта: Второй день разнашиваю. (Резко оборачиваясь) Соня, брысь! Нельзя! Нельзя драть кресло!

Кошка Софья мохнатым клубком вылетает в коридор. Слышны чертыхания, потом входит Соковнин. В руках у него органайзер.

Соковнин (ворчливо): У вас не кошка, а ракета средней дальности. (Устраивается в кресле)

В комнату заглядывает Яркин. Он только что вошёл и поэтому весь в снегу.

Яркин (расстёгивая дублёнку): Леди, вас тут трое - ради бога, объясните бедному Ерёме, как вы обходите в день по пятнадцать магазинов и остаётесь живы? (Вынимает из кармана большую плоскую коробку) Марта, посмотри - вот это подойдёт?

Марта, подобрав край платья, спрыгивает на пол и берёт у Яркина из рук коробку. Внутри лежит изящный серебряный венчик с розовыми камнями.

Марта (восхищённо): О-ой...
Инга: Это тебе наш с Аскольдом подарок. Ну-ка, примерь!
Соковнин (с шутливой укоризной): Всё бы вам безделушки. А есть-пить где будем, а, господа? Эх, что бы вы без меня делали?.. В общем. Я уже договорился с рестораном - ну, ты знаешь, "Цезарь" на Магистральном - банкет будет там.
Яркин: Это точно - что бы мы без тебя делали?
Инга: Как тебе удалось так оперативно?
Соковнин: Там хозяин - мой хороший знакомый. И потом, это для него единственный шанс избежать прокурорской проверки.
Яркин (с улыбкой): Ой ли? По-моему, в нашей компании будут одни юристы - ну, кроме Инги и твоей Веры. Из них как минимум два прокурора. Чем не проверка, а?

Дружный смех.

Соковнин: Я уж боюсь, что, того и гляди, просплю всю гулянку. Послезавтра же суд.
Уланова: Надо же было так совпасть...
Яркин: Прямо как нарочно. Сначала намечалась просто свадьба. Потом суд. Теперь получится трава с тортом... я хотел сказать, свадьба с судом.

Через два дня в зале суда.

За окнами с утра валит снег. В зале (всё-таки официальное учреждение) ничего не говорит о том, что до Нового года меньше десяти дней, зато коридоры не забыли украсить гирляндами и еловыми ветвями. Однако среди участников процесса уже появилось предвкушение ещё более близкого праздника. В частности, Соковнин, приберегая аппетит на завтра, перед заседанием перекусил весьма скромно - парой крекеров с минералкой. Из сумки Воронковой только вчера пропал каталог "Мир подарков". Виновники торжества, впрочем, сегодня заняты не меньше остальных - Никита посвятил последний день перед отпуском разбору бумаг, а Марта сидит в адвокатской комнате в ожидании вызова.
В зал входит Яркин, ведя под руку свою подзащитную Стрюкину. Это крупная немолодая женщина с короткой стрижкой. Она находится под подпиской о невыезде, хотя, надо сказать, едва не осталась под стражей из-за своего излишне пылкого темперамента. Из первого ряда на неё смотрят мужчина с рукой на перевязи и двое мальчиков-подростков.

Воронкова: Прошу всех встать! Суд идёт.

Входит Зайцев. Он единственный из приглашённых на свадьбу ещё не решил, пойдёт ли, поскольку завтра ему предстоит событие не менее важное - юбилей любимой тёщи.

Зайцев: Здравствуйте, садимся. Слушается дело по обвинению Стрюкиной Виктории Дмитриевны по ч. 1 ст. 167, то есть в уничтожении и повреждении чужого имущества. Все свидетели в сборе?
Воронкова: Да, ваша честь, они ожидают вызова в коридоре.
Зайцев: Подсудимая, встаньте устанавливается ваша личность. Стрюкина Виктория Дмитриевна, 1963 г.р., родились и проживаете в Озёрске, ***, работаете проводницей на железнодорожной линии Калинов - Москва?
Стрюкина: Да, ваша честь.
Зайцев: Замужем?
Стрюкина: Да, двое детей несовершеннолетних.
Зайцев: Копию обвинительного заключения вовремя получили?
Стрюкина: Вовремя.
Зайцев: Потерпевшим по делу заявлен ваш деверь Стрюкин Алексей Николаевич.

Потерпевший сидит рядом с прокурором. Это рыхлый, коротенький субъект с большой лысиной и маленькими чёрными глазками. Одет очень просто - старый пиджак с кожаными заплатками на локтях, немодный галстук - однако перед ним лежит внушительная связка ключей, на которой красуется дорогой брелок для автомобильной сигнализации.

Зайцев: Потерпевший, когда к вам обращается суд, потрудитесь и вы встать. Родились вы, стало быть, в 1960 г., проживаете в городе Калинове, ***, занимаетесь частным предпринимательством.
Стрюкин: У меня цех по пошиву фирменной одежды и три магазина - два в Калинове и один в Озёрске. А кроме того, недавно я открыл фотостудию, которая и подверглась варварскому налёту со стороны вот этой, прости господи, родственницы!
Зайцев: Не лучшее начало ваших выступлений. Имейте в виду, оскорбления у нас не приветствуются. Могу и удалить. Садитесь. В судебном заседании председательствует федеральный судья Зайцев Анатолий Захарович; государственное обвинение поддерживает прокурор старший советник юстиции Соковнин Дмиртий Геннадьевич; подсудимую защищает адвокат Яркин Аскольд Владимирович; протокол ведёт секретарь Воронкова Зинаида Андреевна. Есть ли отводы к составу суда? (Отводов нет. Зайцев разъясняет права. Ходатайств не заявлено) Суд переходит к судебному следствию. Слушаем государственного обвинителя.

Пока Соковнин произносит речь, Зайцев слушает его, откинувшись на спинку кресла. Он не сомневается, что, несмотря даже на Яркина в качестве защитника, рассмотрение дела завершится быстро.

Соковнин: Ваша честь, я буду краток. Стрюкиной Виктории Дмитриевне вменяется в вину уничтожение и порча имущества гражданина Стрюкина Алексея Николаевича. Причиной преступления стал конфликт, возникший между Стрюкиной и Стрюкиным 6 сентября 2009 г. Подсудимая попросила у потерпевшего в долг денег, которые ей понадобились на лечение мужа и ремонт квартиры после того, как в ней произошёл пожар. Однако Стрюкин отказал ей в категоричной форме. При ссоре, в ходе которой подсудимая высказывала угрозы, присутствовали дочь потерпевшего с мужем, а также охранник Каширин. В ту же ночь, вместо того чтобы вернуться домой, подсудимая Стрюкина, вооружившись металлическим прутом, проникла в помещение фотостудии и причинила гражданину Стрюкину следующий ущерб: разбила фотокамеру со штативом стоимостью 60 тыс. руб., повредила подготовленные для фотосъёмки декорации, разбила лампу дневного света и оконное стекло. Общая сумма ущерба составила 91 тыс. руб. Через два дня Стрюкину задержали. На орудии преступления имеются её пото-жировые следы. Вину Стрюкина не признала и со следствием сотрудничать оказалась. По делу заявлен гражданский иск на сумму в 161 тыс. руб. У меня всё. (Садится)
Зайцев: Подсудимая, встаньте. Понятно обвинение?
Стрюкина (мрачно и резко): Понятно.
Зайцев: Виновной себя признаёте?
Стрюкина: Вот ещё! Вы на детей моих посмотрите, вон они, в зале! Думаете, хорошо им было, пока отец в больнице, а мать в СИЗО?
Зайцев: Так, это к делу не относится. Аскольд Владимирович, приструните вашу подзащитную. И ваше мнение тоже любопытно заслушать.
Яркин: Ваша честь, версия обвинения представляется мне необоснованной, более того, не соответствующей действительности. И в судебном заседании я подкреплю своё заявление фактами.
Зайцев: Ваша подзащитная готова дать показания?
Стрюкина: А мне, ваша честь, скрывать нечего! Я женщина простая, но честная. Спрашивайте!
Зайцев: Ну, раз вы так рвётесь в бой, мы вас слушаем. (Снова откидывается на спинку судейского кресла)
Яркин: Вы с потерпевшим состоите в родственых отношениях?
Стрюкина: Он брат моему мужу. Хотя, знаете, в гробу я видала такую родню! (Зайцев стучит молотком) Позвонить нам и то денег жалел. Если б нужда не припёрла, я бы ему "здрасьте-спасибо" лишний раз не сказала.
Яркин: Давайте поподробнее, какая такая нужда вынудила вас обратиться к потерпевшему?
Стрюкина: Хуже не выдумаешь. У нас по соседству девчонка живёт - чучело такое, стальное грызло, как говорится. И вот, не знаю, с какой стати, её ровесники начали травить. Но мне-то пофиг, я в их сопливые разборки не лезу. То есть было пофиг, пока они по ошибке нашу квартиру не подожгли! Бросали петарды ей в окно - лето же было, у всех окна настежь - а попали в наше! Муж кинулся тушить, весь обжёгся... Я тогда в рейсе была. Приезжаю - квартира сгорела, Никита мой в больнице, к кому бежать, где денег достать, прям не знаю.
Зайцев: А разве квартира не была застрахована?
Стрюкина: Была-то была, только деньги ушли на лечение. Мужу две операции сделали на правой руке! А жить-то где-то надо, сами понимаете! Хочешь не хочешь, а пришлось ехать к этому фрукту.
Яркин: К потерпевшему?
Стрюкина: К нему, окаянному. Я, конечно, знала, что у него зимой снегу не выпросишь, но всё-таки...
Соковнин (перебивает): Какого числа это было?
Стрюкина: 6 сентября.
Яркин: Опишите вашу встречу с господином Стрюкиным.
Соковнин: Присоединяюсь к просьбе уважаемого защитника.
Стрюкина: Я даже от него такой подлости не ожидала. Дома его не было, поехала я к нему на работу. В эту... как он там выражается - фотостудию. Тоже мне, великий кутюрье!
Соковнин: Ваша честь, подсудимая имеет в виду помещение фотостудии по адресу: город Калинов, ул. Горького, 117. В этом же помещении расположен один из принадлежащих нашему потерпевшему салон-магазинов. (Стрюкиной) Продолжайте.
Стрюкина: Он меня и не выслушал до конца - сразу орать начал, что он не миллионер, чтоб деньгами разбрасываться...
Стрюкин: Да, я так и сказал, а что?! Я действительно не миллионер, а лишних денег никогда не бывает!
Стрюкина: А брат родной, который в гипсе на больничной койке, для тебя что - пустое место?! Ну и сволочь же ты!
Стрюкин: Ваша честь, вы слышите?!!! Она мне даже здесь угрожает, а уж там...
Яркин: Не жонглируйте понятиями, потерпевший. Слово, которое вырвалось тут у моей подзащитной, тянет в лучшем случае на оскорбление, но никак не на угрозу.
Соковнин: Тем не менее, подсудимая, вы угрожали вашему деверю?
Стрюкина: Да нет, я просто высказала Алексею в его жирный мордоворот, что он жлоб и бесстыжая скотина. А что, неправда? Родного брата...
Зайцев: Про брата мы уже слышали.
Яркин: Но не угрожали?
Стрюкина: Нет!
Соковнин: Ваша честь, абсурдно отрицать факт, который, помимо потерпевшего, подтвердили ещё три человека - это свидетели Баринова, Баринов и Каширин. Так были угрозы, подсудимая?
Стрюкина: Я только сказала, что хорошо бы ему, как и мне, петарду в окно кинули.
Яркин: Но вот этого как раз и не произошло, так что воспринимать всерьёз угрозы доведённой до белого каления женщины, мягко говоря, не слишком умно.
Стрюкин ( с места): А она могла бы, ваша честь! Страсть как могла!
Зайцев: Кто что мог - этим вопросом суд не занимается. Я вас тоже мог бы удалить, но пока взимаю с вас штраф в 500 рублей. Зина, отметьте.
Стрюкин (сквозь зубы): Грабиловка.
Яркин: Расскажите, что произошло после ссоры?
Стрюкина: Мало того, что денег я не дождалась. так и на последнюю электричку опоздала! Автобусы тоже не ходили, пришлось на вокзале ночевать.
Яркин: Ваша честь, я прошу в качестве доказательства алиби моей подзащитной продемонстрировать имеющуюся в деле видеозапись с камеры наружного наблюдения, установленной на вокзале. На листе дела 107 имеется заключение об её подлинности и целостности.
Зайцев: Удовлетворяется. Зина, поставьте запись.

Воронкова ставит диск. На экране - помещение вокзала. В кресло, хорошо просматривающееся в объективе камеры, садится подсудимая. Вид у неё усталый и раздражённый. Меньше чем через минуту её голова склоняется на грудь, и вот она уже дремлет.

Яркин: Обратите внимание на время, ваша честь - 22.10. Если бы моя подзащитная планировала отомстить, она вряд ли стала бы тратить драгоценное ночное время на сон.
Соковнин: А я вам докажу, что эта запись не может служить алиби! И вот почему. Перемотайте на 23.40.

На экране: Стрюкина просыпается в кресле. Ёжится, потягивается. Потом встаёт и уходит из объектива.

Соковнин: Ну так что же мы видим? Преступление было совершено в районе нуля часов. К такому выводу следствие пришло, исследовав вот эти наручные часы, забытые в тот день в студии свидетельницей Бариновой. (Показывает дешёвенькие наручные часы) Они остановились в девять минут первого от механического повреждения. Проще говоря, подсудимая, круша всё подряд железным прутом, задела и их, так что они разбились.
Яркин: Но ведь часы механические, с 12-часовым циферблатом, и разбиться они могли в двенадцать часов девять минут пополудни. Но даже если и не так, то как могла моя подзащитная в темноте, в не слишком хорошо знакомом городе - ведь по долгу работы она знает разве что железнодорожный возал в Калинове - так быстро дойти до дома, где до этого была всего раз?
Стрюкин (ехидно, с места): А у них, у проводниц, память топографическая!
Яркин: Если бы вы были экспертом по профессиональным деформациям памяти, я бы вас вызвал. А так вынужден заявить протест.
Зайцев: Принято. Потерпевший, к порядку.
Яркин: У меня вопрос: куда же вы, Виктория Дмитриевна, ушли в 23.40?
Стрюкина: Меня разбудил сквозняк. Я пересела на другое кресло, там, где теплее.
Соковнин: А кто может это доказать?
Яркин: А кто может опровергнуть? На других камерах не зафиксировано следов перемещения моей подзащитной, а ведь если бы она ночью вышла с вокзала, это несомненно оказалось бы на плёнке. Так что мы можем полагаться только на слова.
Зайцев: Есть ещё вопросы?
Соковнин: Вопросов нет, но другие доказательства я бы хотел предъявить при допросе свидетелей обвинения.
Яркин: Вопросов также нет.
Зайцев: Садитесь. Допрашиваем потерпевшего.

Стрюкин суетливо встаёт.

Зайцев: Вам напоминаю, что давать показания вы обязаны, и показания правдивые. Вопросы.
Соковнин: Какие у вас складывались отношения с подсудимой?
Стрюкин: Мне вообще следует объяснить, по какому принципу мне приходится строить отношения с людьми. (Буквально раздуваясь от гордости) Дело в том, что я бизнесмен. И бизнесмен успешный. Я полжизни работал закройщиком, после перестройки открыл свой цех по пошиву одежды. И мне повезло! Меня пригласили костюмером на съёмки первого в нашей области интерактивного молодёжного сериала "Девчонки из общаги". Это, конечно, принесло мне много денег, но я просто не имею права останавливаться на достигнутом и попусту сорить деньгами! А мои родственники, включая моего брата-неудачника и его истеричную жёнушку, только и делают, что пытаются меня развести!
Зайцев: Потерпевший, не зарывайтесь. Говорите по существу. Я так понял, что вы избегали общаться с подсудимой и её мужем?
Стрюкин: Правильно поняли. Да, я забыл упомянуть, что мне принадлежит фотостудия, где делаются снимки для рекламных каталогов и для молодёжного глянцевого журнала "Стрекоза". Это, безусловно, оправдывает себя, но тоже требует расходов, так что...
Зайцев: Ближе к делу!
Яркин: Вы всем этим развёрнутым монологом хотите доказать, что у вас не было желания одолжить денег на лечение брата?
Стрюкин: Вы совершенно правы! Я, если хотите знать, себе во всём отказываю, не говоря уже о дочери и зяте. У меня все средства в бизнесе. Я вынужден экономить!
Соковнин: Расскажите, что произошло днём 6 октября.
Стрюкин: Было около шести вечера. Мы были в фотостудии - я, моя дочь Люба и зять Ипполит. Он только что закончил съёмку и отпустил нашу манекенщицу Татьяну. И вот тут вламывается эта хабалка и с порога начала угрожать и вымогать у меня деньги!
Яркин: Одну минуту! В материалах дела нигде не сказано, что в действиях моей подзащитной присутствуют признаки преступлений, предусмотренных статьёй 119 "Угроза" и 163 "Вымогательство". А вы сейчас не просто отбиваете хлеб у гособвинителя, но и сознательно вводите суд в заблуждение! Я заявляю протест.
Зайцев: Протест принят. Потерпевший, придерживайтесь фактов.
Соковнин: Так или иначе, конфликт с подсудимой у вас был?
Стрюкин: Ещё бы ему не быть! Она кричала, как на майдане, и грозилась к чертям разнести мою студию!
Стрюкина (с места): Неправда!
Стрюкин: Что ты врёшь! Ничего, на зоне быстро отучишься! (Зайцев долбит молотком) Простите, ваша честь. В общем, наконец она убралась. Я вздохнул было с облегчением. Но чёрта с два! Утром прихожу на работу, а там... Всё порушено, фотокамера японская вдребезги, декорации, лампы... Хоть товар не тронула, фашистка.
Соковнин: Я прошу обратить внимание на лист дела 76, где указан список уничтоженных и повреждённых предметов: камера профессиональная, японского производства, штатив, лампа дневного света, два окна в помещении, а также матерчатые ширмы в количестве трёх штук. Больше вопросов не имею.
Зайцев: У защиты?
Яркин: Вне всякого сомнения. Где вы провели ночь с 6 на 7 сентября?
Стрюкин (уязвлённо): Дома! С дочерью и зятем. Они временно живут у меня, пока Ипполит выплачивает ипотеку.
Яркин: Во сколько, если быть точным, вы легли спать?
Стрюкин: Часов в 11. Еле разобрался с делами.
Яркин: Вы никому не звонили в этот вечер?
Стрюкин: Никому, конечно, не мог.
Яркин: И никто вам не звонил?
Стрюкин: И подавно.
Яркин: Зря вы, потерпевший, пытаетесь скрыть очевидное. Ваша честь, я прошу приобщить к делу распечатки входящих и исходящих вызовов на номер Стрюкина. В 22.50 с телефона Стрюкина был сделал звонок на номер гражданки Коротиной Татьяны, которая работала у Стрюкина манекенщицей. А в 00.15 был сделан звонок на номер свидетельницы Кашириной. Так как вы это объясните?
Стрюкин: Я понятия не имею, о чём вы говорите. Телефонные компании могут ошибиться...
Яркин: Может, вы не будете увиливать?
Стрюкин: Я думаю, это Люба или Ипполит могли взять мой телефон.
Яркин: Хорошо... Пока вопросов нет.
Зайцев: Садитесь. Суд приобщает к делу материалы из телефонной компании и переходит к допросу свидетелей. Вызывается свидетель Баринова.
Пристав: Свидетель Баринова!

Входит молодая непривлекательная женщина с грустными близорукими глазами, в очках и с обкусанными ногтями.

Зайцев: Вы Баринова Любовь Алексеевна, 1981 г.р., проживаете в Калинове, ***, работаете помощником модельера в цехе у вашего отца?
Баринова (не поднимая головы): Да, ваша честь.
Зайцев (предупреждает о ложных показаниях): Вопросы к свидетелю.
Соковнин: Вам знакома подсудимая?
Баринова: Да, это моя тётя. Я мало её знаю. Отец всегда говорил, что они не из нашего круга...
Стрюкина: Опаньки! Вот это новость! Родной тётки, значит, гнушается!
Баринова (виновато-испуганно): Я этого не говорила, тётя Вика... Я только сказала... А я бы обязательно вам помогла деньгами, если бы у меня они были, но я же всё отдаю отцу...
Соковнин: То есть вам известно, какая необходимость привела к вам подсудимую 6 сентября?
Баринова: Да, я была при их разговоре и всё слышала.
Соковнин: Что же вы слышали?
Баринова: Отец и тётя Вика очень грязно ссорились. Отец сказал, что не даст никаких денег, а тётя Вика кричала...
Стрюкин: Вот-вот, скажи, всё скажи, что она кричала!
Яркин: Ваша честь, я считаю, что потерпевший давит на свидетельницу.
Зайцев: Протест принят. Потерпевший, к порядку, иначе снова оштрафую.
Баринова: Она только сказала, что мы на собственном опыте узнаем, на что стала похожа её квартира...
Стрюкин (с места): Сравнила! Разве от одной занюханной петарды будет такой кошмар, как от этой ведьмы?!
Зайцев: Господин Стрюкин! Моё терпение лопнуло. Придётся наказать вас ощутимо. Ещё 1000 рублей штрафа!
Соковнин: То есть вы подтверждаете, что имели место угрозы в адрес потерпевшего?
Баринова: Да.
Соковнин: Вопросов нет.
Яркин: Любовь Алексеевна, ваш отец никуда не выходил в ту ночь?
Баринова: Нет, конечно. Он спал.
Яркин: И никому не звонил?
Баринова: Нет, никому... Я не знаю. Я закрылась в комнате и работала. Но я знаю, что отец был дома.
Яркин: А скажите, вы в тот день забывали в студии ваши наручные часы?
Баринова: Да, наверное. (Поймав взгляд отца) Да, конечно.
Яркин (бросив взгляд на тонкое запястье свидетельницы): Вижу, новых у вас так и не появилось. Вот вы сказали, что всю вашу зарплату забирает себе потерпевший...
Баринова (вспыхнув): Не совсем так... Я передаю её на бизнес отца.
Яркин: В любом случае, вы не имеете собственных денег и находитесь в финансовой зависимости от потерпевшего?
Баринова: Я этого не сказала. И вообще, отец нам помогает. Он одолжил нам деньги на выплату кредита за жильё...
Яркин: Одолжил? Я так и думал. (Сочувственно вздыхает) Всё ясно с вами. Нет больше вопросов, ваша честь.
Зайцев: Садитесь, свидетель. Вызывается свидетель Баринов.
Пристав: Свидетель Баринов!

Входит долговязый, бесхарактерный на вид мужчина в грубом бледно-голубом свитере.

Зайцев: Проходите за трибуну. Баринов Ипполит Кимович, 1975 г.р., проживаете в Калинове, ***, вы фотограф-фрилансер?
Баринов (довольно высоким голосом): Да, ваша честь. Сейчас я сотрудничаю с фирмой моего тестя и с журналом "Стрекоза".
Зайцев (предупреждает о даче ложных показаний): Вопросы.
Соковнин: Присутствовали ли вы при конфликте между подсудимой и потерпевшим?
Баринов: Да, я как раз закончил работу и укладывал камеру. Я храню её в студии, она обычно надёжно запирается. Прямо не знаю, как вышло в это раз...
Яркин: То есть, насколько я понял, владельцем камеры являетесь вы?
Баринов: Не совсем. Я только пользуюсь ей для работы, а купил её Алексей Николаевич.
Яркин (с долей сарказма): Я вижу, вы не забываете, кто вас держит на привязи. И жилищную проблему - тоже не безвозмездно - вам помогает решить господин потерпевший?
Соковнин: Я не понимаю, почему защиту так интересует финансовое положение свидетелей?
Яркин: Да потому что это не финансовое положение, а самая настоящая финансовая зависимость, в которой находятся супруги Бариновы! Конечно, они не могут дать никаких показаний, кроме тех, что выгодны потерпевшему!
Соковнин: Но вы не будете отрицать того, что именно свидетель Баринов предоставил в распоряжение следствия самое неопровержимое и прямое из всех доказательств обвинения? Я имею в виду, ваша честь, вот этот металлический прут. (Осторожно, чтобы никого не задеть, берёт за один конец толстый кусок арматуры длиной сантиметров 70) Свидетель, вы узнаёте этот прут?
Баринов: Да, конечно. Я же и нашёл его на газоне через улицу. Я в то утро, 7 сентября, первым пришёл на работу. А там словно Мамай прошёл! Я тут же позвонил Алексею Николаевичу и в милицию. А пока ждал, вот эту здоровую дуру и заметил.
Соковнин: Ваша честь, к сожалению, на ребристой поверхности прута не осталось отпечатков пальцев, пригодных для идентификации. Однако трасологическая экспертиза выявила на нём пото-жировые следы, оставленные лицом, имеющим вторую группу крови и положительный резус-фактор. В связи с этим у меня будет вопрос к подсудимой: Виктория Дмитриевна, какая у вас группа крови?
Стрюкина: Вторая положительная.
Яркин: Ваша честь, это не доказывает ровным счётом ничего. Ведь речь идёт не об анализе ДНК! Мало того, что вторая группа крови встречается у трети населения нашей планеты, так недалеко ходить - в списке свидетелей заявлено два человека, имеющие такую же группу крови! Я говорю о госпоже Кашириной и её сыне.
Соковнин: Однако госпожа Каширина и господин Каширин не бегали по ночам и не размахивали арматурой, что они вам и сами докажут, когда придёт время их вызвать. Хочу добавить, что частицы ржавчины с прута обнаружены в помещении фотостудии на повреждённых предметах, в частности, на декорациях и корпусе фотокамеры. Подробная экспертиза находится на листах 82-87. Больше вопросов не имею.
Яркин: Главное, что мне бы хотелось узнать - не уходил ли в ночь на 7 сентября потерпевший из дома?
Баринов: Нет, с какой стати?
Яркин: А разговаривал ли он по телефону?
Баринов: Кажется, да... То есть нет! В тот вечер никто не звонил!
Яркин: Я спрашиваю не - кто звонил, а кому звонил ваш тесть?
Баринов: А вот этого я не знаю.
Яркин: И последнее: мне стало известно, что, кроме Стрюкина, других заказчиков у вас нет...
Баринов: Ну, это мне решать, какие заказы принимать, а какие нет. И потом, работа в нашей семейной студии отнимает у меня почти всё время.
Яркин: Я и не ожидал другого ответа. Вопросов не имею.
Зайцев: Присаживайтесь. Вызывается свидетель Каширина.
Пристав: Свидетель Каширина!

Баринов садится рядом с женой. В зал тем временем входит высокая прямая женщина с крашеными хной волосами.

Зайцев: Здравствуйте, свидетель. Вы Каширина Ангелина Павловна, 1954 г.р., проживаете в Калинове, ***, работаете главным бухгалтером сети магазинов "Орхидея", принадлежащих потерпевшему?
Каширина: Всё верно, ваша честь.
Зайцев (предупреждает о ложных показаниях): На вашем вызове на предварительном следствии настаивал адвокат... Прошу.
Соковнин: Из-за группы крови? Зовите уж пресловутую треть населения земного шара.
Яркин: Ну, во-первых, она, то есть треть, в зал не влезет, а во-вторых, меня из этой трети интересует именно данная свидетельница. Ангелина Павловна, как давно вы знакомы с потерпевшим?
Каширина: Ещё до того, как Алексей начал свой бизнес. Меня удивляет, как он вообще сумел справиться с этим делом, если не брать в расчёт мою помощь. Подозреваю, только благодаря своей невероятной скупости. Это его единственное выдающееся качество. (Стрюкин хочет что-то сказать, но его, видно, останавливает перспектива нового штрафа)
Зайцев: Свидетель, я подозреваю, вас вызвали не для того, чтобы иронизировать.
Яркин: Я извиняюсь за свидетельницу, но эти факты характеризуют личность потерпевшего. Впрочем, его поведение в зале суда не слишком им противоречит. Вам что-нибудь известно о событиях 6 сентября?
Каширина: Очень мало, да и то только с Жениных слов. Женя - это мой сын. Но и он, знаете, тоже больше слышал, чем видел.
Яркин: Меня интересует, где и как вы провели ночь с 6 на 7 сентября?
Каширина: Дома. У меня был тяжёлый день, я фактически с утра и до ночи возилась с бумагами. Только в час ночи легла спать.
Яркин: Значит, в 15 минут первого вы ещё работали. А не звонили ли вам в это время на мобильный телефон?
Каширина (невозмутимо): Нет. То есть, может быть, и звонили, но я, наверное, была так занята, что ничего не услышала.
Яркин: Ваша честь, придётся мне снова обратиться к доказательствам. Напоминаю, что в материалах, предоставленных телефонной компанией, указано: звонок с номера потерпевшего Стрюкина на номер свидетельницы Кашириной был совершён в 00.15, всего один раз и был принят. Разговор длиился 34 секунды. Что вы на это скажете, Ангелина Павловна?
Каширина: Я не помню. Возможно, мне звонила Люба Баринова с номера отца.
Стрюкин: Что я и говорил!
Яркин: А как вы объясните не менее интересный факт: с сентября этого года ваша зарплата увеличилась ровно в полтора раза? И это - принимая во внимание пресловутую скупость гражданина Стрюкина.
Каширина: Это уже не моё дело.
Стрюкин (перебивает): Я давно должен был это сделать. Странно, что мне раньше это не пришло в голову, потому что такого сотрудника, как Ангелина Павловна, ещё поискать надо. (Яркину) Вы довольны?
Яркин (иронически): Донельзя. Что бы я без вас делал! Тем не менее, Ангелина Павловна, я вынужден задать и ещё один вопрос: что делал в эту ночь ваш сын Евгений?
Соковнин: А не проще ли вызвать самого свидетеля Каширина и спросить у него?
Яркин: Мы так и сделаем, но я хотел бы услышать ответ свидетельницы.
Каширина: Женя был дома. У него не было в тот день ночной смены.
Яркин: Непонятно вообще, почему магазин не только остался без охраны, но и сигнализация не сработала... Ну что ж. Вопросов у меня пока нет. И сейчас я ходатайствую о вызове в качестве свидетеля моей помощницы Лосенко Марты Викторовны.
Зайцев: Обвинение ничего не желает узнать у свидетеля Кашириной?
Соковнин: Нет, ваша честь. Я также не возражаю против свидетеля защиты.
Зайцев: Явка обеспечена?
Яркин: Конечно. Моя помощница сейчас в адвокатской комнате.
Зайцев: Тогда мы можем Каширину отпустить (Каширина садится) и позвать свидетельницу Лосенко.

В адвокатской комнате. За столом сидят Марта, Акиньшина и Верховцева. Обе секретарши листают слегка поистрепавшийся номер глянцевого журнала. Марта сидит чуть поодаль. Одета она в просторный нежно-розовый свитер и брюки с сиреневым рисунком.

Верховцева: Никусь, я с ума схожу по красному сарафанчику!
Акиньшина: А кофточки? Эх, прощай, зарплата! Вот эту, белую, точно надо будет поискать в "Орхидее".
Верховцева: В нашей уж точно всё разобрали... Слушай, по-моему, я где-то эту девушку с фотографий видела... И, по-моему, совсем недавно...

Переворачивают страницу и, как по команде, уставляются на Марту, разглядывая её наряд. Немая сцена.

Верховцева: Так это ты? С ума сойти! Марта, ты что, работала у Стрюкина манекенщицей?
Марта (загадочно улыбаясь): А что, разве плохо получилась?
Акиньшина: Ну, просто я, например, и представить не могла... Ну и голова у Яркина! Для чего он всё это придумал?
Марта: В интересах дела, конечно. Но знаете, мне так понравилось, что я бы ещё месяц поработала... Жаль, но и про других клиентов нельзя забывать. А кофточку с брюками я потом выкупила.
Акиньшина: Я тебе завидую, Марта! Белой завистью! Слушай... а если ты там кого-нибудь знаешь, может, они нам сделают скидку? Хоть малюсенькую?
Пристав (входит): Свидетель Лосенко?
Марта: Уже иду! (Смотрится в карманное зеркальце и проходит в зал за приставом)

Зайцев: Ну-с, проходите за трибуну, представьтесь.
Марта: Лосенко Марта Викторовна, 1984 г.р. Проживаю в Озёрске, ***. Я помощница адвоката, работаю в компании "Яркин и партнёры".
Зайцев (предупреждает о ложных показаниях): Что вы хотели узнать у свидетеля?
Яркин: Ваша честь, я хотел бы, прежде чем задавать вопросы, сделать некоторые пояснения. Когда я изучал показания свидетелей и потерпевшего, данные на предварительном следствии, мне было трудно отделаться от мысли. что они, можно сказать, срежиссированы.
Соковнин: И то, что вам кажется, вы считаете достаточно веским аргументом?
Яркин: Достаточно серьёзным, чтобы провести собственное расследование. Я предположил, что причина событий должна корениться во внутрисемейных отношениях Стрюкиных, и для этой цели поручил моей помощнице устроиться на работу к потерпевшему.
Стрюкин: Ни фига себе, засланный казачок! Тьфу ты, а я-то тебя кофе угощал!
Марта: Не очень-то я и просила.
Яркин: Теперь что касается вопросов. Что же выяснилось в ходе расследования?
Марта: Выяснилось много подробностей. Во-первых, я довольно быстро оказалась вхожа в дом к Стрюкину. Он, конечно, просто за мной ухаживал, но я сумела выяснить один очень важный факт. Оказывается, Стрюкин не сам придумывал свои модели!
Стрюкин: Как не сам! Ваша честь, оградите меня от этой клеветы!
Яркин: Очень интересно. Так кто же, если не он?
Марта: Ну, осматривая кабинет Стрюкина, я обратила внимание, что там не нашлось ни одного незаконченного эскиза - все рисунки уже готовые и с мерками. А все незаконченные эскизы, наброски, неудавшиеся рисунки - целая папка этого хлама хранилась в письменном столе Любови Бариновой!

Баринова испуганно озирается и вдруг начинает плакать. Муж растеряно отстраняется от неё.

Яркин: Ваша честь, я прошу обозреть и приобщить к делу экспертизы образцов почерка на эскизах, изъятых из квартиры Стрюкиных. Заключение эксперта гласит, что почерк на них принадлежит только Любови Бариновой.
Соковнин: Я не вполне понимаю, какое отношение эта тайна мадридского двора имеет к рассматриваемому делу.
Яркин: Эта тайна, Дмитрий Геннадьевич, как нельзя яснее подтверждает то, что я уже пытался донести до следствия - абсолютную и беспрекословную зависимость свидетельницы от потерпевшего. И поэтому я призываю суд критически отнестись к их показаниям. (Марте) А что вам ещё удалось узнать?
Марта: Много важного сообщила мне моя предшественница Таня Коротина. Она сменила работу и сейчас живёт в другом городе. Поэтому в суд не пришла, но, к счастью, мне удалось записать её показания на диктофон.
Яркин: Ваша честь, я прошу приобщить данную аудиозапись к материалам дела. Вот результаты её экспертизы, где указано, что голоса на плёнке принадлежат Коротиной Татьяне и моей помощнице, а также, что запись не подвергалась никаким изменениям.
Зайцев (изучив бумаги): Обвинение не возражает?
Соковнин: Не вижу оснований.
Зайцев: Суд постановил прослушать аудиозапись. Зина, будь любезна.

Воронкова ставит диск. Звучат голоса двух женщин.

Голос Марты: Ты что, когда было нападение, оказалась ночью возле магазина?
Голос Коротиной: Получается. Я вообще думала его проучить немножко.
Голос Марты: Алексея Николаевича?
Голос Коротиной: Естественно. Не для него, как говорится, красна ягодка росла. Я, знаешь, ему сказала, что пусть приходит в полночь с цветочками. А сама, конечно, убежала бы. Пусть подождал бы, помёрз на улице.
Голос Марты: И убежала?
Голос Коротиной: И убежала. Правда, раньше, чем Стрюкин припёрся. Там, видишь ли, постороннее лицо объявилось в лице Женьки Каширина. А он же такой зануда, ещё привязался бы, я и ушла.
Голос Марты: А что же он там делал?
Голос Коротиной: Понятия не имею. Вот здорово было, если Стрюкин ему своими ромашками в лицо тыкал вместо меня! (Смех) Он чего-то ещё в руках нёс. Длинное.

Яркин (делает знак остановить запись): Ваша честь, думаю, эти показания чрезвычайно важны для дела. Оказывается, на месте событий появлялся незадолго до полуночи и свидетель Каширин. А у этого молодого человека, как мы уже выяснили, та же группа крови, что и у моей поздащитной - вторая положительная!
Соковнин: Однако на предварительном следствии свидетель Каширин заявлял, что ночь на 7 сентября провёл дома, и эти показания подтвердила его мать...
Каширина (с места): Я и сейчас их подтверждаю!
Яркин: Я думаю, лучший способ разрешить это противоречие - вызвать свидетеля Каширина в зал суда.
Зайцев: К свидетелю Лосенко вопросов нет? (Вопросов нет) Понятно. Так, по поводу аудиозаписи - суд её приобщает к материалам дела. Зовите Каширина.
Пристав: Свидетель Каширин!

Входит молодой человек лет под 30 в форменной рубашке. Он мало похож на мать - скуластый, кудрявый, с чёрными глазами и густыми длинными ресницами.

Каширин (ещё из дверей): Ваша честь! Я хочу сделать заявление...
Зайцев: Одну минуту. Дайте хотя бы установить вашу личность. Каширин Евгений Аркадьевич, 1979 г.р., проживаете в Калинове, ***, вы охранник в фирменном магазине "Орхидея"?
Каширин: Да, но я должен...
Зайцев: Нет уж, сначала я должен ваш предупредить, что вы должны давать правдивые показания, иначе ответите по закону. Вот теперь вы можете сделать ваше заявление.
Каширин: Ваша честь! Освободите эту женщину. Ведь это я разгромил студию!
Стрюкин: С ума сошёл!..
Каширина: Ваша честь! Это неправда, мой мальчик на себя клевещет!
Каширин: Нет уж, мама, теперь я буду говорить правду. Я лгал на предварительном следствии. Но и все они лгали. Правда, не по своей воле - Люба, например.
Яркин: Ваша честь, а это даже любопытнее, чем я думал. Что же заставило вас пойти на такой шаг?
Каширин: Поймите меня правильно. Я люблю Любу, я всю жизнь её любил, а она вышла замуж за человека, который позволяет отцу держать её фактически в рабстве. Я знал - давно знал - что он использует талант Любы и выдаёт её модели за свои. И я решил отомстить ему. Потому что для Стрюкина все его товары, техника, даже эти грошовые часы дороже его собственной дочери!
Яркин: И что же произошло в ночь на 7 сентября?
Каширин: Я пришёл туда с арматурой. Отключил сигнализацию и начал всё крушить. Не представляете, какой это был кайф! Но тут вошёл Стрюкин. Он ничего не сказал, просто позвонил матери.
Яркин: Обратите внимание, ваша честь, показания снова подтверждаются материалами дела. Помните, я упоминал о звонках с номера потерпевшего?
Каширин: И вот тут началось самое грязное. Потому что мама сказала Стрюкину: "Пожалуйста, ты можешь его посадить. Но завтра же все узнают, на чём держится твоя слава. Думаешь, я не догадывалась, кто рисует все твои модели?" Стрюкин её спрашивает: "Чего ты хочешь?" Я думал, мать тоже попросит за Любу. В тот момент, конечно, не мне было выдвигать условия. Но она потребовала денег за молчание.
Стрюкин (визгливо): Ваша честь!!! Это всё ложь от первого до последнего слова! Этот подонок домогается моей дочери и сделает всё, чтобы поссорить меня с ней!
Каширина: Женя, одумайся!
Каширин: Ты как в кино. А ведь это ты посоветовала подать в суд на ту женщину, которая приходила за деньгами! (Каширина тихо вскрикивает) Помните? Стрюкин скулил: "А с кого я деньги за фотоаппарат получу?", а ты, мамочка, так и сказала ему: "Тряси свою родственницу".
Стрюкина: Ну, вы даёте! Оба друг друга стоят! (Каширину) А ты чего молчал? Красотку свою и то не жаль?
Каширин: Я молчал ради мамы. Но я больше не могу обманывать.
Каширина (страдальчески): Родную мать в тюрьму?!
Каширин: А деньги, которые тебе Стрюкин платит, по-прежнему Люба зарабатывает?!
Баринова (с места): Ваша честь! Я тоже хочу сделать заявление.
Зайцев: К свидетелю Каширину будут вопросы?
Соковнин (растерянно): Нет.
Яркин: Нет.
Зайцев: Садитесь, Каширин. Баринова, встаньте.
Баринова (встаёт. Глаза сухие): Женя прав. Мы с мужем дали ложные показания. Отец в ту ночь ушёл куда-то, а потом вернулся и потребовал, чтобы мы сказали милиции, будо тётя Вика нам угрожала, а ночью мы все были дома.
Баринов: Свихнутая!
Баринова: Я не хотела обманывать, но папа сказал, что... что выгонит нас на улицу и отберёт квартиру. Я ещё ладно, но я не хотела, чтобы Ипполит пострадал из-за меня...
Баринов: Вот теперь ты меня точно без ножа зарезала! Ваша честь, запишите в протокол - я не подтверждаю её слова!
Зайцев: Понятно. Баринова, вам есть ещё что сказать? (Баринова качает головой) Садитесь. Стрюкин, вы подтверждаете прозвучавшие здесь показания?
Стрюкин: Нет, ваша честь, и ещё раз нет! (Про себя) Вот и верь после этого людям!
Зайцев: У сторон будут дополнения к судебному процессу? (Дополнений нет) Суд переходит (вытирает лоб) к прениям сторон. Слово предоставляется государственному обвинителю Соковнину Дмитрию Геннадьевичу.
Соковнин: Я не помню, чтобы мне часто приходилось это делать. Но я вынужден признаться, что предварительное следствие, столкнувшись, как выясняется, с преступным сговором, не проявило достаточного внимания и весьма самонадеянно передало это дело в суд. Во время сцены, которая тут разыгралась перед нами, участники сговора сами себя и разоблачили. Одним словом, ваша честь, я отказываюсь от обвинения Стрюкиной Виктории Дмитриевны в уничтожении и повреждении чужого имущества и прошу вернуть дело в прокуратуру.
Зайцев: Потерпевший, я смотрю, вы тоже желаете высказаться. Суд даёт вам такую возможность.
Стрюкин (затравленно): Да, я желаю высказаться! Я прошу, да что там - требую, чтобы суд оградил меня от всей этой гнусной клеветы и удовлетворил мой гражданский иск.
Каширин: А нечего было мнить себя фараоном египетским.
Зайцев (стучит молотком): Слово для защиты предоставляется адвокату Яркину Аскольду Владимировичу.
Яркин: В общем-то, по сути дела мне сказать нечего, благодаря тому, что всё за меня сказал уважаемый прокурор. Действительно, непросто было разобраться в этом куске жизни - немного смешном, немного грустном, а в чём-то даже и страшном. Я надеюсь, кто-нибудь обязательно выйдет из зала с мыслью о том, что всё-таки не всё даже в наш прагматичный век решают деньги и страх. Спасибо всем, кто сегодня проявил мужество и гражданскую сознательность, и спасибо уважаемому суду за внимание.
Зайцев: Стрюкина Виктория Дмитриевна, у вас есть право на последнее слово.
Стрюкина: То есть меня больше не обвиняют? Что я говорила? Я же не виновата! (Стрюкину) Съел?
Зайцев: Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения постановления.

В коридоре. Марта подбегает к окну, где народу меньше всего, и набирает номер Никиты.

Марта: Алё, милый? Да, сейчас пишут приговор! Скоро будем! Аскольд Владимирович сегодня просто чудо, но, знаешь, даже это не главное... Я тебе всё по порядку расскажу! А завтра... Завтра-завтра-завтра! (Кружится)
Баринова (подходя): Завтра... что?
Марта: Завтра я выхожу замуж!
Баринова: Я вас поздравляю. (Отворачивается и, закрыв лицо руками, убегает в дамскую комнату)

Подходит Баринов. Щека у него красная и распухшая, как от затрещины.

Баринов: Девушка, вы не видели мою жену?

Марта смотрит на него с осуждением.

Баринов: Да я так... я ничего. Я ж просто спросил.

В зале суда.

Воронкова Прошу всех встать! Суд идёт!

Входит Зайцев.

Зайцев: Провозглашается постановление. Федеральный суд в составе председательствующего судьи Зайцева, государственного обвинителя Соковнина, защитника адвоката Яркина, подсудимой Стрюкиной, потерпевшего Стрюкина, при секретаре Воронковой постановил: уголовное преследование в отношении Стрюкиной Виктории Дмитриевны по ч. 1 ст. 167 прекратить ввиду отказа прокурора от обвинения. Вернуть уголовное дело в прокуратуру для установления лиц, причастных к преступлению. Меру пресечения Стрюкиной в виде подписки о невыезде отменить и признать за ней право на реабилитацию. Материалы дела в отношении Стрюкина, Бариновой, Баринова и Кашириной передать в прокуратуру для решения вопроса о возбуждении уголовного дела по статье 307. Гражданский иск, заявленный потерпевшим, оставить без удовлетворения. Приговор может быть обжалован сторонами в течение 10 суток. Прошу садиться.

Зал аплодирует.

Зайцев: Правильно сегодня сказал адвокат, что деньги и страх не могут и не должны помешать правосудию. Действительно, улик против оправданной Стрюкиной было недостаточно, вернее сказать, из-за ложных показаний свидетелей вещественные доказательства были превратно истолкованы. А при таких обстоятельствах суд не имеет право ни выносить обвинительный приговор, ни подавно требовать возмещения ущерба. Оправданная, понятен приговор?
Стрюкина: Понятен!
Зайцев: Потерпевший, вам понятен приговор?
Стрюкин: Я буду жаловаться!
Зайцев: Ваше право, но, боюсь, вам в ближайшее время будет не до того. Дача ложных показаний, а уж тем более склонение к оной - это серьёзные преступления. На обжалование, впрочем, у вас есть 10 дней. Судебное заседание окончено.

Эпилог.
На следующее утро. Ясная, солнечная погода. Перед городским загсом собралось несколько машин. Почти все гости - это коллеги жениха и невесты. Смущённый и сияющий Медведев улыбается в объектив видеокамеры, которую держит Ратмир. У Яркина и Улановой под расстёгнутыми шубами виднеются ярко-алые ленты свидетелей.
Подъезжает ещё одна машина, из которой выходит Марта. Она выглядит совершенно неземным созданием в пышном розовом платье, меховой пелерине и с серебряным венчиком в волосах. Её ведёт под руку двоюродный брат Игорь - весёлый молодой человек в очках, с копной рыжих волос.

Медведев (машет рукой): Ну что, все в сборе? Родная, ты готова?
Марта: Конечно, милый.

С крыльца загса спускается Соковнин. Он в одном костюме, при ленте "Почётный гость".

Соковнин (подходя к Яркину, негромко): Ни за что не угадаешь, кого я сейчас видел. Наших вчерашних знакомых.
Яркин: Дай-ка угадаю. Неужели Бариновых?
Соковнин: Они самые, голубчики. Подают на развод.
Инга: Давно пора, по-моему.
Уланова: А вдруг это плохая примета?
Яркин: Учитывая все обстоятельства дела, предзнаменование самое лучшее. Ну что, господа?

Медведев подаёт Марте руку, и пара торжественно поднимается по лестнице к дверям загса. Звучит свадебный марш.

Через два часа в ресторане "Цезарь". Роскошно убранный зал. Стол накрыт для банкета. Отдельный низкий стол буквально завален подарками.
Гости расселись вокруг стола. Камера перекочевала к Игорю.

Юмурджакова: Кажется, самое время для первого вальса.
Ратмир: Кажется, музыкальный центр заглючил!
Яркин: Сейчас посмотрю... (Проходит в угол и наклоняется над роскошной магнитолой)
Инга: Придумала! Давай, Алик, я тебе на сотовый позвоню - у тебя он как раз вальс играет.
Яркин: Прекрасная светлая мысль. (Кладёт мобильник на середину стола и снова принимается возиться с музыкальным центром)

Инга набирает номер. Мобильный телефон начинает играть вальс из фильма "Мой ласковый и нежный зверь". Никита обхватывает Марту за талию и кружится с ней по залу. Буквально через минуту звонок телефона заглушает та же мелодия из динамиков. Донельзя довольный Яркин подходит к жене и приглашает её на танец. Вскоре в вальсе кружатся уже все собравшиеся.

И ещё несколько слов:
Евгений Каширин был осуждён условно. Стрюкин, оказавшись под угрозой реального срока за ложные показания, оформил генеральную доверенность на дочь, и его бизнес успешно функционирует. Адвокат Стрюкина (кстати, бесплатный) рассчитывает на смягчающие обстоятельства, в частности, на язвенную болезнь, которая обострилась у Алексея Николаевича, по-видимому, от чрезмерной скупости.

@темы: персонажи, дела, вкусняшки

URL
   

Тот самый Аскольд

главная